Крылья опустились тяжело, с глухим звуком, будто рухнули каменные стены. Перепонки — прожжённые, местами заштопанные грубой магией — дрогнули и сложились. Когти вонзились в почерневшую землю, и от этого прикосновения пепел взметнулся в стороны.

Он обернулся. Был взъерошен и взволнован. Окинул меня взглядом.

Я кивнул слуге, который должен был отправиться к матери, чтобы та ждала нас и подготовилась встречать меня в Герсте вместе с отрядом.

Подошёл к нему.

— Кай!

— На нас напали демоны...

Пришлось пересказать всё, что произошло.

Но на словах о Каллисте больно сжалось моё чёрствое сердце, то, которое перестало биться и лишь недавно вновь ожило. Это была не любовь — нет. Потому что я давно забыл, что такое любовь. Это ненужное, делающее меня слабым, чувство.

Но я видел в ней то, чего не видел в других. Мы могли бы стать друзьями, соратниками, просто уважать друг друга.

Старик замер, услышав мои слова. Не просто остановился — окаменел. Его рука, уже потянувшаяся ко мне, медленно опустилась. В глазах что-то дрогнуло, потухло… а потом вспыхнуло так ярко, что мне стало ясно — сейчас он сдерживается из последних сил.

— Демоны… — глухо повторил он, словно пробуя слово на вкус. — В самом сердце поместья?

Я кивнул.

Он резко выдохнул, прошёлся ладонью по лицу, сжал пальцами бороду так, что кольца на ней жалобно звякнули. Старик отвернулся, будто не хотел, чтобы я видел выражение его лица.

Повернулся ко мне снова. В глазах — ярость. Чистая, кристальная, смертельно холодная.

Он закрыл глаза. Всего на мгновение.  Потом резко поднял на меня взгляд.

— Она закрыла Шани?

— Да.

— Я хочу поговорить с девочкой…

А потом он поспешно ушёл. Я видел, как учитель присел перед Шани на колени, взял её ладошки в руки и о чём-то тихо расспрашивал дочку.

Я же следил за людьми во дворе и ждал свой отряд из столицы.

Прошло время, и я заметил, как учитель спешит ко мне. Из особняка уже начали выносить мусор. Он подошёл вплотную и сжал мне плечо. Глаза горели безумием и огнём.

— Кайден. Отзови всех людей.

Я нахмурился.

— Отзови. Ничего не трогай. Оставь всё, как есть.

— Но нужно проверить, вытащили ли тела тех, кто мог там остаться.

— Им уже не помочь. Оставь всё как есть.

— В чём дело?

— У меня есть одна немыслимая теория. Но… нужно оставить всё, как есть.

— Я не понимаю…

— Я тоже! Но сделай, как я прошу, и выведи отсюда всех. Никого тут нельзя оставлять.

— Учитель, — устало проговорил я, сжимая плечо старика. — Мне тоже жаль, что Каллиста…

— Кайден! — старик огляделся по сторонам, чтобы нас никто не слышал, а потом и вовсе потянул меня в сторону, чтобы точно никто не подслушал.

— Учитель… у меня нет времени.

Но он был слишком решителен. Он снова сжал моё плечо.

— Кай… Каллиста обладала магией огня.

Это был шок.

— Она спасла Шани, — продолжал старик. — Прикрыла собой.

— Она… демон? — слова едва вырвались изо рта. Я ожидал какую угодно магию у нее, но… огонь!

— Нет. Я всё проверил. Да и магию демонов можно потушить льдом. А магию Каллисты — нет.

— Не понимаю.

— Она — нечто большее. Но об этом никто не должен знать.

— Кто она…

— Шани сказала, что та закрыла её. И что твоя жена не боялась огня. Скажи, ты видел тело супруги в кабинете?

— Нет…

— Думаю, Каллиста… феникс. Но если её прах разнесут, она не сможет возродиться.

— ВСЕМ ОТОЙТИ от поместья!

Настала тишина, все замерли.

— Но глава…

— Приказ меняется. Всем отойти и покинуть территорию. Немедленно! Оставить всё как есть… Всем воинам в Герсте.

Все принялись выполнять новый приказ.

— Учитель, вы безумны, — тихо сказал я, смотря как все начинают собираться. — А если вы ошиблись?

— А какие есть другие варианты?

Я качнул головой. Внутри загорелась надежда.

— Как хорошо, что она сгорела. Не будет проблем. Волю Императора ты выполнил. Теперь ты свободен от порченой крови Лунных. Я подберу тебе правильную жену.

Мать сказала это спокойно. Почти буднично.

Будто речь шла не о женщине, закрывшей собой ребёнка, а о сгоревшей бумаге в камине, и продолжила нарезать мясо в тарелке и обмакивать его в красном соусе.

Я медленно поднял на неё взгляд.

Внутри всё клокотало, но лицо осталось неподвижным, сплошная застывшая маска.

Я уже три дня почти не покидал двор сгоревшего особняка. Когда меня там не было, дежурил учитель. И сейчас, сразу после ужина и Совета с командирами отрядов, я снова собирался вернуться туда на ночь.