Его лицо выглядело так, будто скульптор, создавая его, потратил на это всю жизнь. Чёткие линии, прямой, резкий взгляд, в котором всегда читалось два настроения: "я тебя сейчас убью" и "так и быть, пока живи".

Он двигался легко, но за каждым движением ощущалась сдержанная сила — такая, от которой по спине пробегал мурашками страх... или что-то совсем другое, более тревожное.

Он не суетился. Никогда. Откуда такой самоконтроль?..

Когда Дерек смотрел на меня, я чувствовала себя либо крошечной песчинкой, либо добычей, на которую нацелился хищник.

Иногда казалось, что под его холодной бронёй есть нечто большее. Жар, притаившийся глубоко внутри. Огонь, от которого можно сгореть заживо, если подойти слишком близко.

И иногда — только иногда — я ловила на себе его взгляд, в котором отражалось нечто странное. Интерес? Ну ещё бы… после того, как он видел меня в своей душевой, его память наверное подкидывает ему странные картинки… как и мне.

Он был невозможным. Опасным. Притягательным до безумия. И, к величайшему моему несчастью, именно этот невозможный, опасный, разрушительный человек стал моим наставником.

Он сделал шаг ближе. Его голос был почти ласковым в своей суровости:

— Ты можешь приказывать им. Ты можешь заставить драконов прекратить убивать. Остановить войну. Но для этого надо стать сильной.

Порыв ветра поднял пряди моих волос, унося в небо моё дыхание, мою ярость, моё смятение.

А он стоял передо мной — ледяной, невозмутимый. Как гора.

— Вы участвовали в боевых действиях? — вдруг спросила я.

Он прищурился.

— Я родился на поле боя, — ответил он спокойно. — И вырос там.

Я почувствовала, как внутри сжимается что-то тонкое и уязвимое. Его глаза... сейчас они смотрели на меня так, будто видели не меня — а целую цепочку решений, поражений и побед, которые могли стать моим будущим, если я не справлюсь.

— И я буду рядом с тобой, когда ты пойдёшь на переговоры с драконоидами, — сказал он.

— А вы... — я запнулась, сглотнула. — Вам когда-нибудь было страшно?

Маленькая пауза. Настолько короткая, что её можно было бы счесть случайной. Если бы я не смотрела прямо ему в лицо.

— Было, — ответил он тихо. — Только дурак не боится.

Я кивнула. Как можно кивнуть, когда у тебя под кожей клокочет целый вулкан эмоций.

— И никогда не хотелось бросить всё и не заниматься этим больше? — спросила я, и голос мой предательски дрогнул.

— Если я не пойду, за меня пойдут те, кто не может победить, — сказал он. — Кто-то должен стоять между миром и тьмой. И если ты можешь это сделать — ты обязан. Хоть боишься. Хоть ненавидишь это. Обязан.

Обязана значит?

— Я не герой, — выдохнула я. — И не умею им быть.

— Никто и не требует, чтобы ты была героем, — сказал Дерек. Его голос был странно мягким. — Требуется только, чтобы ты сделала то, что можешь. И, если повезёт — этого будет достаточно.

Я подняла голову и встретила его взгляд. Столкновение было почти физическим.  Мой упрямый вызов против его ледяной решимости.

Он смотрел на меня так, будто взвешивал. Оценивал. Решал: стоит ли тратить время.

И вот… решил. Я видела это в его глазах. Всё внутри сжалось в тугой комок. 

Он взмахнул рукой и рядом с нами оказалась клетка с саламандрами.

О нет, снова?!

Но саламандры стали не главной опасностью сейчас. Дерек начал медленно двигаться ко мне. А я пятится, пока не упёрлась во что-то спиной. Дерек продолжал приближаться, пока между нами не осталось никакого расстояния.

— Что ты сделаешь, Мира, — его голос стал низким, чуть хриплым, будто тянул за нервы. — Если враг не будет драться. Если он прикинется, что на твоей стороне?

Настолько близко, что я могла бы сосчитать, сколько тёмных ресниц отбрасывают тень на его скулы.

Я выставила руку вперёд и почувствовала биение горячего сердца под своей ладонью.

— Прекратите… — прошептала я, но Дерек лишь хищно улыбнулся, и его рука резко притянула меня к его корпусу, снося к чёрту все мои барьеры.

Я на мгновение потеряла весь воздух из лёгких — и вместо этого вдохнула его. Он пах опасностью, силой и чем-то тёплым, почти родным. Дымные нотки магии. Обожжённая сталь. Лёгкая горечь, как от ночного ветра на границе леса.

И ещё что-то опасно-манящее, пряное, от чего хотелось или вцепиться в него зубами, или бежать, пока не стало слишком поздно.

И это сводило с ума.