— Карета готова, — выдохнул он, потянув меня в сторону окна. — Мои люди всё подготовили. Нам нужно уходить прямо сейчас, пока стража не сменилась. Потом будет поздно. К утру мы уже будем в море, нас не успеют нагнать.

— Пусти, — я упёрлась ногами в пол, дёрнула рукой, пытаясь вырваться из цепкой хватки, вызывающей чувство отвращения. — Я никуда с тобой не поеду.

Он остановился. Обернулся. Смотрел на меня с таким выражением, будто я внезапно заговорила на совершенно незнакомом языке.

— Что? — переспросил, склоняя голову к плечу. — Что ты только что сказала?

— Я сказала, я никуда не поеду, — повторила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Отпусти руку, мне больно.

Что-то изменилось в его лице. Медленно, как меняется выражение у человека, который долго контролировал себя и наконец перестал сдерживать свои истинные эмоции.

— Значит, вот как ты заговорила, — произнёс он тихо, с явной угрозой, звенящей в каждой букве.

Он схватил меня за плечи обеими руками. Ногти впились в обнажённую кожу. Я зашипела, перед глазами пошли круги.

— Ты обещала, — в голосе мужчины звенела ярость, грозящая перерасти в громкий крик. — Слышишь меня? Ты обещала мне деньги. Титул. Положение. Ты клялась, что как только осядешь в этом замке и войдёшь в доверие, мы уйдём вместе и я получу всё, что причитается. Всё, что ты мне посулила.

— Я...

— Ты получила всё, что так хотела. Украшения, богатство, земли. А что получил я? — он встряхнул меня, не давая договорить. — Три дня в тюрьме. Допросы, избиения и голод в темном подвале. Вот что я получил вместо обещанного. Пока ты тут лежала в мягкой постели и притворялась, что ничего не помнишь.

— Я действительно ничего не помню, — сказала я, ведя плечами.

Он засмеялся. В его смехе звучало неприкрытое безумие, от которого у меня всё рухнуло вниз. Я вдруг поняла, что он не уйдёт из этой комнаты не причинив мне вреда или не забрав меня с собой. Этот мужчина слишком зол на Виолу, которая наобещала ему с трёхъярусный торт с разными начинками, а на деле предоставила картонную картинку.

— Не помнишь, значит, — повторил медленно, растягивая слова с особым ехидством. — Виола, я знал тебя два года. Два года. Я знаю каждую твою ужимку, каждый способ, которым ты убеждаешь людей верить тебе. И сейчас ты пытаешься убедить меня в той же сказке, которую уже скормила всем вокруг.

— Это не сказка.

— Лжёшь, — отрезал он, наматывая мои волосы на кулак и резко дёргая голову назад. Боль прострелила каждый корешок. — Ты лгала всегда. С первого дня, как я тебя встретил. Ты лила мне в уши сладкие речи, давала пустые обещания, но ты просто двуличная тварь, Виола. Была ею и останешься. Не разыгрывай передо мной невинность, мне это неинтересно. Я уже давно прошёл этот этап слепого доверия тебе. Теперь пришло время отдавать долги.

Я попыталась вырваться, но хватка не ослабевала. На глазах навернулись слёзы из-за того, что натяжение волос на затылке увеличилось.

— Где драгоценности? — он наклонился ближе, выдыхая в лицо крайне неприятный запах, от которого начало мутить. — Те, что ты взяла из сокровищницы до того, как всё вскрылось. Где они? Ты не могла уйти без них. Ты никогда ничего не делала просто так. Ты бы не осталась без запаса на чёрный день. Куда ты их спрятала? — я захныкала, когда боль в затылке стала совсем уж невыносимой.

— Я не знаю ни о каких драгоценностях, — выкрикнула с отчаянием.

— Лжёшь!

Он встряхнул меня. Резко, так что зубы лязгнули. Я едва не прикусила кончик языка.

— Нет у тебя никакой потери памяти, змея лживая. Ты всё прекрасно помнишь, просто решила разыграть новую роль. С ребёнком нянчишься. Слуг не обижаешь. Ах, какое чудесное преображение. — В голосе было столько яда, что он почти ощущался физически. — Только меня ты не обманешь. Я видел тебя настоящую. И я хочу то, что ты мне должна. Каждую копейку, каждую драгоценность.

— Я ничего тебе не должна, — процедила я сквозь зубы.

— Я рисковал ради тебя. Я помогал тебе. Я ждал. Я сидел в темнице, пока ты тут расхаживала со своим мужем и трясла перед ним сиськами, пытаясь затащить в постель. Мне всё донесли. О каждом твоём шаге. Ты клялась мне в любви, дрянь, — жёсткие пальцы с острыми ногтями впились в щёки. — И где твои клятвы? Где твоя любовь? Плевать… Мало времени осталось. Пойдём!

Он снова потянул меня к окну, а я закричала. Я понимала, что хуже Кириана и севера, куда меня отправляют, может быть только этот безумец, который меня ненавидит.

— Помогите! Помогите мне! Убивают!

Его ладонь с размахом хлестнула по щеке. Резко. Громко. Я не успела даже зажмуриться. Голова мотнулась в сторону, в ухе зазвенело, и несколько секунд я просто стояла и ждала, пока мир перестанет расплываться. Показалось, что я оглохла на одно ухо, настолько сильным был удар.

— Замолчи, — прошипел он. — Замолчи, или я...

— Помогите! — крикнула я снова, но уже громче, обдирая горло и заходясь в кашле.