Настоящая Кира не отличалась умом и сообразительностью, и она не была исключением.

Но ставка была сделана на моду. Я пригласила Кенни вести колонку под кодовым названием «Для сладких ягодок». Кто как не он знает толк не только в моде, но и в том, как подать её, чтобы любая дама почувствовала себя богиней. Как я убедилась, прожив несколько месяцев в этом мире, – неважно, человек ты, маг или дракон, каждая женщина хочет знать, что она – самая красивая и очаровательная.

А ещё я договорилась с владельцем «Буари». Рик оказался хватким драконом – увидел в этом возможность прославить свои творения. Что ж, я и не против, если для этого он даст мне материал.

Для себя я оставила колонку «Записки независимой дамы». Любопытство к первому выпуску будет во многом основываться на любопытстве ко мне. Так зачем разочаровывать милых дам?

Мне до ужаса хотелось создать колонку «Опасные связи», где светские дамы и господа переступают границы. Конечно, без имён. Настоящая жёлтая сплетня! Но я боялась, что если вставлю эту рубрику в первый выпуск, то не пройду цензуру. В моей голове на задворках постоянно горела лампочка с напоминанием: «цензура». Это уже в дальнейшем, когда не нужно будет оглядываться, я смогу делать то, что хочется моей душе.

– Госпожа Рахар! – звонкий голос девицы лет двадцати пяти, кинувшейся ко мне наперерез, заставил Гектора встать передо мной, прикрывая.

– Мы знакомы? – выглянула я из-за его плеча.

– Пока нет, но я уверена, что мы с вами найдём общий язык! – заявила она, разжигая моё любопытство. – Меня зовут Корделия Шан, и я намерена устроиться к вам на работу журналисткой!

– Такой напор впечатляет, – переглянувшись с Гектором, я подала ему взглядом знак отступить. – Но есть ли для него основания? Вы уже работали журналисткой?

– Нет, – вздёрнула она подбородок, держа удар, – но если вы дадите мне пару минут, то сможете убедиться, что я знаю в этом толк!

– Даже так? – выгнула я бровь. – Ну что же, давайте прогуляемся, – предложила ей.

Я всё ещё жила в гостинице. У ремонта, как оказалось, была межмировая особенность: двигался он… медленно. Потому, перейдя дорогу, мы неспешно зашли в парк напротив. Сухой гравий тихо хрустел под каблуками. Прохожих было немного, ведь время было ранним. Только няни гуляли с детьми.

– Столько времени живу здесь, а так ни разу и не была в этом парке… Совместим приятное с полезным. Я слушаю вас, госпожа Корделия.

– Я бы хотела вести колонку о жизни высшего света. Не скучные отчёты о балах, а то, что на самом деле обсуждают за чашкой чая, только я сделаю так, чтобы это все ждали. Без имён… пока.

Я не смогла скрыть своего удивления, ведь она произнесла вслух то, о чём я совсем недавно раздумывала, отчего девушка смутилась, видя мои откровенные эмоции удивления.

– Конечно, можно и отказаться от сплетен, но вы ведь сами понимаете: люди любят истории, особенно – если в них есть намёк, некая тайна, чей-то грязный секрет. Я могла бы подать их… с изюминкой. Но если вы точно не хотите связываться с желтухой, то я могла бы брать интервью. Я хоть и бедна, но происхождение моё безупречно. Смогу договориться с важными людьми.

– Вот как? Напомните мне вашу старшую ветвь?

– Моя ветвь – Шан, – произнесла она, словно пойму её без проблем, а я задумалась и только через десяток секунд смогла совместить.

– Королевский род…

– Очень дальняя ветвь, – тут же постаралась она отгородиться от столь всемогущей персоны, – но всё же это даёт мне преимущество. Я вхожу в светские круги, бываю на раутах, знаю, как написать красиво, а самое главное – я незаметна, – безжалостно констатировала она, заставляя меня хорошенько к ней присмотреться.

Корделия была пышной, но ей это шло – в ней было что-то уютное и уверенное. Девушка была милой. Только, кажется, сама она была иного мнения. Хотя, если быть честной, в моём родном мире эталоном красоты считалась худоба, что уж говорить об этом мире, который населяют прелестные драконицы и обворожительные магессы. На их фоне она явно терялась. Корделия была именно той, кто присутствует при любых разговорах, но при этом на неё не обращают внимание.

В руках девушки помимо ридикюля была бархатная папка, которую она поспешно протянула мне.

– Что это?

– Образец моего письма. Наброски на возможные сплетни. Заметки, – безразлично пожала она плечами, я же, ухватившись за папку, нашла взглядом лавочку и тут же поспешила к ней.

Сидя в тени под раскидистым дубом, я с любопытством пробегала взглядом по материалу, всё больше убеждаясь, что она мне нужна.