Нет, Дамиан. Ты подвел ее к моей двери.

Я закрыла глаза.

— Кассиан.

Рейнард не стал делать вид, что не понял.

— Похоже.

— Похоже? Вы все еще говорите «похоже»?

— Пока у нас нет лица, полного голоса и подтвержденной связки эхо, я буду говорить «похоже».

— Элиан описал ожог.

— Ожог может быть у нескольких людей.

— Черная перчатка, знак Палаты, фамилия Терран, моя связь с ним. Сколько совпадений вам нужно?

Рейнард посмотрел на меня спокойно. Это спокойствие злило сильнее крика.

— Столько, чтобы вас не объявили женщиной, которая решила обвинить нынешнего мужа ради оправдания первого.

Слова ударили точно туда, куда он целился.

Я отвернулась к мутному окну повозки.

— Вы умеете быть жестоким.

— Я умею считать, как будут бить по вам.

— Благородно.

— Практично. Благородство чаще хоронят.

Я хотела возразить, но сил не было. Утро тянулось слишком долго: побег, часовщик, пристань, Элиан, дверь, чужие люди, пуговица. Все произошло за несколько часов, а казалось, за это время успела закончиться прежняя жизнь.

Хотя прежняя закончилась раньше.

В Совете клятв.

Или в день, когда я приняла руку Кассиана.

— Сегодня вечером у нас прием, — вспомнила я вдруг.

Рейнард нахмурился.

— У кого «у нас»?

— У Терранов. Малый ужин. Я совсем забыла. Кассиан напомнил бы за завтраком, если бы я не ушла.

— Кто будет?

— Несколько людей из Палаты. Советник Дарвий Лоран, кажется. Госпожа Мелисента Вейр из комиссии по клятвенным делам. Еще двое или трое, кого Кассиан считает полезными.

— Полезными для чего?

— Для всего.

Рейнард откинулся на спинку повозки.

— Он не отменит ужин.

— Почему?

— Потому что так удобнее показать, что вы под присмотром, спокойны и никуда не исчезали. Если он уже знает о вашей поездке, прием станет проверкой. Если не знает, все равно станет.

— Значит, мне нужно не идти.

— Наоборот. Вам нужно быть там безупречной.

Я устало посмотрела на него.

— Вы тоже любите делать запрет похожим на совет?

— Я люблю, когда люди выбирают не самый быстрый способ проиграть.

— И что я должна делать на ужине?

— Слушать.

— Я умею.

— Нет. Вы умеете спорить. Это разные навыки.

— Вы невыносимы.

— Это уже не первый ваш комплимент.

Повозка остановилась в переулке за квартал от дома Терранов. Рейнард не вышел сразу. Достал из кармана маленький серый платок и протянул мне.

— Вытрите кровь на ладони.

Я посмотрела на красную царапину.

— Это не кровь, а след пуговицы.

— Для человека, который ищет повод спросить, где вы были, разницы нет.

Я взяла платок.

— Как мне получить пуговицу обратно?

— Через часовщика.

— Когда?

— Когда она перестанет кричать чужим страхом.

— Это значит никогда?

— Это значит, когда я смогу снять первый слой.

Он уже взялся за ручку дверцы, но я остановила его:

— Рейнард.

Он повернул голову.

Я впервые назвала его по имени. Без титула, без фамилии. Просто потому, что после пристройки у Серых конюшен «господин Сорель» звучало слишком далеко от той грязи, через которую он вывел меня живой.

— Что?

— Если Элиан сказал правду, Кассиан не просто убил Дамиана. Он женился на мне после этого.

— Да.

— Зачем?

Рейнард ответил не сразу.

— Есть несколько вариантов.

— Назовите худший.

— Худший? Он женился не после убийства, а ради того, что могло проснуться в вас после смерти Орсо.

Я медленно сжала пальцы на платке.

— Мой дар.

— Брачные эхо редко откликаются так сильно. Дамиан мог знать, что вы услышите его, если он умрет. Кассиан тоже мог знать.

— Тогда я не жена.

Слова вышли тихо.

Рейнард смотрел на меня внимательно, без прежней резкости.

— Что?

— Я не жена. Я вещь, которую поставили в нужную комнату и ждут, когда она начнет работать.

Лицо его стало жестче.

— Не делайте за него грязную работу.

— Какую?

— Не превращайте себя в вещь его словами. Даже если он именно так и думал.

Мне нечем было ответить.

Рейнард открыл дверцу.

— На ужине не смотрите на его запястье слишком часто.

Я подняла глаза.

— Почему вы решили, что я буду?

— Потому что теперь это сделает любая женщина на вашем месте.

— А что сделал бы дознаватель?

— Дознаватель смотрел бы на тех, кто заметит, что вы смотрите.