Длинное низкое здание, крыша в пятнах плесени, ворота перекошены, над входом висела старая доска с нарисованной лошадью. Лошадь когда-то была серой, теперь стала цвета грязной муки.

Рейнард остановил меня у угла склада.

— С этого момента говорю я.

— Почему?

— Потому что вы выглядите как женщина, которая считает, что прямой вопрос обязан получить прямой ответ.

— А это плохо?

— На Нижней пристани за это могут дать прямым кулаком в лицо.

— У меня есть вы.

— Я не украшение при вашей смелости.

— А кто?

Он посмотрел на меня с раздражением, но ответил:

— Человек, который хочет дожить до вечера.

В конюшнях было тепло и душно. Пахло лошадьми, мокрым сеном, кожей и дешевым табаком. У стойла возился плотный мужчина с рыжими бакенбардами. Он окинул нас взглядом и сразу решил, что мы не покупатели.

— Закрыто.

— Для кого? — спросил Рейнард.

— Для всех, кто не привел лошадь.

— Нам нужен Элиан Сеттар.

Мужчина перестал натягивать ремень.

— Нет тут такого.

— Был.

— Много кто был.

— Он работал кучером на ночных выездах. Возил закрытые экипажи. Бледный, с родимым пятном у виска, левую руку держит хуже правой.

Рыжий посмотрел внимательнее.

— Вы из Палаты?

— Хуже, — сказал Рейнард. — Я задаю вопросы без жалованья.

Мужчина усмехнулся, но глаза остались настороженными.

— Сеттар больше не ездит.

— Умер?

— Нет. Был бы умер, хлопот меньше.

— Где он?

Рыжий сплюнул в солому.

— А мне какая выгода помнить?

Рейнард положил на деревянную перегородку монету. Не крупную. Достаточную, чтобы разговор начался, но не настолько щедрую, чтобы нас сочли отчаявшимися.

— Такая.

Рыжий накрыл монету ладонью.

— В задней пристройке. Только толку от него нет. После той ночи он половину слов забыл, вторую путает. Иногда свое имя спрашивает.

Я невольно шагнула вперед.

— После какой ночи?

Рейнард бросил на меня предупреждающий взгляд.

Поздно.

Рыжий сразу перевел внимание на меня.

— А вы кто ему будете?

— Никто, — ответил Рейнард. — Она платит.

— Тогда пусть платит больше.

Я достала из кошеля вторую монету и положила рядом с рукой рыжего. Рейнард тихо выдохнул, явно считая это ошибкой, но спорить не стал.

— После какой ночи? — повторила я.

Мужчина взял монету.

— После моста. Привез экипаж без пассажира, сам в крови, глаза пустые. Лошадь загнал так, что бедная неделю хромала. С тех пор все у него в голове перемешалось. То говорит, что возил покойника, то что магистра, то что дождь был сухой. В общем, дурной стал.

— Кто его лечил? — спросил Рейнард.

— Лекарь из Палаты приходил.

— Имя?

— А мне откуда знать? У них у всех лица такие, будто родились уже с печатью на лбу.

— Что с формой Сеттара?

Рыжий насторожился.

— С какой еще формой?

— Рабочей. Плащ, жилет, пуговицы.

— Вы что, за тряпками пришли?

— За памятью, — сказал Рейнард.

Рыжий замолчал.

Я видела, что он понял. Не все, но достаточно. В этом городе даже конюхи знали: вещи иногда говорят громче людей. Особенно если люди боятся.

— Форма у него, — буркнул он. — Не расстается. Спит с жилетом под головой, как с девкой.

— Отведите нас.

Задняя пристройка была низкой, с одним мутным окном. Внутри горела коптящая лампа. На узкой кровати сидел худой мужчина лет сорока, хотя выглядел старше. Волосы спутаны, щеки впалые, у левого виска темнело родимое пятно. Левую руку он держал на коленях, пальцы согнуты, будто их когда-то свело судорогой и не отпустило до конца.

Он смотрел на стену.

Рядом на табурете лежал темный кучерский жилет.

— Элиан, — позвал рыжий. — К тебе.

Мужчина моргнул.

— Куда?

— Не куда. Кто.

— Кто?

Рыжий поморщился.

— Вот видите.

Рейнард вошел первым, медленно, без резких движений.

— Элиан Сеттар?

Мужчина посмотрел на него.

— Был.

— А сейчас?

— Не помню.

У меня сжалось горло.

Не от жалости даже. От злости. Кто-то взял живого человека и вынул из него часть жизни, как вырывают страницу из книги, а потом бросил в пристройке у конюшен доживать между чужими насмешками.

— Вы возили Дамиана Орсо в ночь дождя? — спросил Рейнард.

Элиан нахмурился.

— Дождь был.

— Куда ехали?

— Дождь был сухой.

Рыжий развел руками.

— Я же сказал.

Рейнард не раздражался. Он присел напротив Сеттара, чтобы быть с ним на одном уровне.

— Лошадь звали как?

Элиан заморгал.

— Лошадь?