— Не так, — резко сказал Рейнард. — Он не лошадь.

Рыжий скривился, но хватку ослабил.

Мы пошли вдоль стены склада. Я старалась ступать быстро, но ноги скользили в грязи, платье цеплялось за мокрые доски, подол становился тяжелее с каждым шагом. За спиной кто-то крикнул. Потом еще раз. Нас заметили.

— Быстрее, — сказал Рейнард.

— Я иду так быстро, как могу.

— Значит, можете быстрее.

Я хотела ответить, но в этот миг из-за угла склада вышел мужчина в сером плаще. Без знаков Палаты. Без формы. Но держался он так, как держатся люди, которым часто открывают двери без вопросов.

Он увидел нас, перевел взгляд на Элиана и потянул руку к внутреннему карману.

Рейнард бросил в него жилет.

Не нож. Не заклинание. Обычный кучерский жилет, тяжелый от сырости и старой ткани. Мужчина машинально дернулся, заслоняясь, и этого мгновения хватило. Рейнард шагнул вперед и ударил его локтем в челюсть. Тот осел к стене склада без красивого падения, просто сполз, ударившись плечом о бочку.

Рыжий присвистнул.

— А вы точно без должности?

— Без должности не значит без навыков.

— Хорошо бы мне такую безработицу.

— Идите.

У задней калитки нас ждала телега с пустыми ящиками из-под рыбы. Возле нее стоял мальчишка лет четырнадцати, худой, остроносый, с красными от холода руками.

— Дядя Гарс, — выдохнул он, увидев рыжего. — Там люди.

— Вижу, что не девицы на прогулке. Открывай.

Значит, рыжего звали Гарс.

Мальчишка отодвинул засов. Рейнард помог усадить Элиана в телегу между ящиками, снял с крючка рваный брезент и накрыл его почти с головой.

Элиан вдруг схватил меня за запястье.

Я вздрогнула.

Его пальцы были холодными и сухими, как старая веревка.

— Не говорите ему, что я помню, — прошептал он.

— Кому?

Он зажмурился.

— Мужу.

Я перестала дышать на один короткий миг.

— Моему?

Элиан открыл глаза.

В них не было ясности. Только страх, который все еще держал форму настоящего воспоминания.

— Мужу с черной рукой.

Рейнард осторожно отцепил его пальцы от моего запястья.

— Достаточно.

— Он знает, — шептал Элиан. — Он всегда знает, когда кольца слушают.

Рейнард посмотрел на меня.

— Садитесь в другую повозку. Сейчас.

— А Элиан?

— Его увезут.

— Куда?

— Туда, где люди не задают вопросов бесплатно.

— Я должна знать.

— Нет, госпожа Терран. Вы должны дожить до того момента, когда это знание понадобится.

Гарс уже забирался на козлы.

— Если из-за него ко мне придут, Сорель, я скажу, что это вы меня заставили.

— Так и скажете. Вам поверят.

— Почему?

— Потому что это правда.

Гарс сплюнул, дернул поводья, и телега покатила по грязному проезду. Я смотрела ей вслед, пока она не свернула между складами и не исчезла за стеной серого тумана от реки.

Только тогда поняла, что дрожу.

Не сильно. Так, что это можно было списать на холод. Но Рейнард заметил.

Он снял перчатку и протянул руку.

— Пуговицу.

Я крепче сжала кулак.

— Нет.

— Не время для недоверия.

— Вы сами сказали, что у нас нет доверия.

— Я много чего говорю, когда пытаюсь не дать людям погибнуть.

— Тогда объясните, зачем она вам.

Он выдохнул через нос, явно сдерживая раздражение.

— Чтобы снять с нее след, пока он не рассыпался. Вы сжимали ее голой ладонью, добавили свою тревогу к чужому страху. Чем дольше носите, тем грязнее станет эхо.

Я раскрыла ладонь.

На коже остался красный след от края пуговицы.

Рейнард взял ее осторожно, через платок. Не касаясь пальцами.

— У вас кровь.

— Это царапина.

— Царапины тоже оставляют след.

— Теперь каждая мелочь будет уликой?

— В делах, где большие доказательства исчезают первыми, да.

Он спрятал пуговицу в маленький металлический футляр.

За углом снова послышались голоса. Ближе.

— Нам пора, — сказал он.

— Куда?

— Вас — домой.

— А вас?

— Не спрашивайте то, на что мне придется соврать.

Он проводил меня до прачечной повозки, с которой мы приехали. В этот раз я села без споров. Рейнард устроился напротив, постучал по стенке, и кучер тронул лошадь.

Несколько минут мы ехали молча.

Стук колес, крики пристани, влажный запах реки — все смешалось в одно глухое напряжение. Я пыталась восстановить услышанное в эхо пуговицы дословно, пока память не начала подменять точные фразы страхом.

Ты оставил слишком много следов.

Алеста не часть этого дела.

Ты подарил ей мою фамилию.

Чтобы увести от тебя.