На спине ощущаю тяжёлый взгляд. Пальцы немеют, футляр выскальзывает из рук и падает на диван.

Я медленно поворачиваюсь.

В дверях стоит Беттис — фарфорово-красивая, в роскошном наряде, с безупречно уложенными тёмными волосами.

— Что ж, не добрый вечер сестра, — говорит она и делая шаг в мою сторону.

Подол её платья сверкает в полумраке. Взгляд сестры уверенно смотрит на меня.

Так вот почему она так смело себя вела. Её поддерживает сама императрица, позволяя плести свои грязные интриги.

“Решай”.

Да, мне нужно спастись. Мне нужен развод с драконом. Но не так. Не её руками. Не ценой моей крови.

Я слишком долго позволяла другим решать, кто я и чего достойна.

Хватит.

Я не склонюсь перед ней, не соглашусь на её правила.

Но не дам ей эту победу.

— Долго я ждала этой встречи, — продолжает вещать елейным голосом, под которым скрывалась угроза.

— А я не ждала. Извини, но мне не о чем с тобой говорить, — подбираю футляр и делаю шаг, чтобы покинуть комнату, но Беттис преграждает путь.

— Как некрасиво, Шерелин, убегать. А ведь нам нужно с тобой очень серьёзно поговорить. О Ройнхарде.

Я втягиваю в себя больше воздуха в грудь, по спине пробегает холодок.

— И что Ройнхард? Ты наконец поняла, что ты ему не нужна и он тебя не любит? — усмехаюсь я, чувствуя, как внутри всё клокочет от поднимающихся эмоций.

На безупречное лицо Беттис падает тень. А ты как хотела, сестрёнка, взять чужое и не подавиться?

— М, неужели умеешь показывать когти, Шерелин? Я уж начала думать, что у тебя их вовсе нет. А ещё драконица называется. Всю жизнь ты прячешься за своей добродетелью, будто она тебя спасёт. Наивная. Ты думаешь, он выбрал тебя потому, что любит? Нет. Ты просто оказалась удобной. Жалкая, удобная вещь. Ройнхард пришёл именно ко мне потому, что ты стала обузой. Ты мешала ему дышать — с твоими вечными вопросами, страхами, с этой твоей щенячьей преданностью. Мужчинам вроде Ройнхарда нужна сила, а не слёзы, которые ты лила без конца.

Я напрягаюсь. Откуда она знает? Или специально выстреливает наугад?

Но я не покажу ей, что попала в цель. Не дождётся.

— И когда он понял, что в тебе нет ни страсти, ни гордости, — он пришёл ко мне. Потому что я не скулю. Я знаю, чего хочу. И умею брать. Ты проиграла. Тебе ведь нужен этот развод, да?

— Это тебя не касается.

Она усмехается и делает шаг. Я следом отступаю. Беттис делает полукруг, меняясь со мной местами.

Дверь позади — можно в любой момент выбежать. Главное — успеть.

— Я могу тебе в этом помочь. Несмотря на нашу вражду. Так и быть, сделаю тебе одолжение — заберу Ройна себе.

От этих её слов всё внутри покоробилось.

— Мне не нужна твоя помощь. Оставь её себе.

— Ты уверена? Подумай. Твой брак умер, Шерелин, Ройн выбрал меня как женщину, он очень искусный любовник.

Гадина.

— Ты всё равно не сможешь быть с ним. Или… что тебе нужно Беттис?

Понимание происходящего приходит тонким импульсом. Ройн не нужен ей. Её цель в другом. В чём?

Я задумываюсь — и Беттис пользуется этой заминкой: взмахивает тонким коротким лезвием ножа и быстро шагает ко мне.

И в этот момент я вспыхиваю — магия хлынет по рукам и груди, окутывая меня золотистым пламенем.

Беттис отшатывается, обжигаясь. Кожа на её кисти краснеет.

— Дрянь! — взвизгнула она, не ожидая такой отдачи.

Я и сама не ожидала — откуда во мне такая сила? Впрочем, ничего удивительного. Женщины-драконицы в редких случаях могут оборачиваться, когда нужно защитить потомство — они становятся особенно агрессивными.

Я делаю шаг. Пламя переливается, скользит по коже жидким золотом, наполняя меня силой, способной всё обратить в пепел.

Беттис дышит тяжело. В распахнутых глазах отражаются всполохи пламени, они бликуют на её бледной коже и смоляных волосах, дела её словно стеклянной.

— Ты не смогла от него зачать, и забеременела от другого мужчины, — пытаюсь воззвать к голосу разума. — Это аморально.

— Скучная ты и занудливая, совсем не настоящая женщина. Он обязан будет признать своего ребёнка, это прямая линия крови. Мой ребёнок будет драконом. Только поделись со мной немножко кровью.

Её взгляд становится безумным. Никогда прежде я не видела её такой.

— Ты что-то путаешь, Беттис. Опускаешься до грязных поступков и принимаешь это за женское достоинство.