— Х-хорошо, как скажешь, — пожимает плечами, тянется рукой к моему поясу. — Хочу продемонстрировать свой наряд, ты должен оценить.

Перехватываю её руку, Беттис вздрагивает.

— Потом. Покинь мою резиденцию. И больше не смей приезжать сюда, я последний раз повторяю. Приедешь, когда я решу, поняла? Чуть позже получишь указания и всё необходимое.

Шерелин

— Госпожа, вам надо больше есть… Вы совсем как соломинка, — Кармен натягивает шнуровку на спине и бережно, но туго затягивает корсет.

Я смотрю в зеркало и молча киваю. Она права. Талия и без того хрупкая, а теперь кажется и вовсе игрушечной — тонкая настолько, что её, пожалуй, можно обхватить двумя ладонями.

Прошло всего три дня с моего приезда к отцу. Три дня — и ни шага за пределы спальни. После того разговора я просто... погасла. Лежала, смотрела в потолок, не выходила.

Еду почти не трогала — не потому что не голодна, а потому что каждый кусок казался подозрительным.

Что, если отравлено? После сцены, которую закатила его жена, даже слуги боятся высунуться из своих углов.

Я уже молчу о его дочери…

Та смотрела на меня как на грязную лужу под ногами. Ни слова не сказала мне больше, но её взгляд был холоднее мрамора на полу. Ненавидела — не за поступки, а просто за само существование.

А вчера вечером Альвис снова позвал меня в свой кабинет и поставил в известность, чтобы я готовилась к сегодняшнему ужину, на который он пригласил важного гостя.

Вот уж к чему я не была готова, так к этому.

Всю ночь я почти не спала. Несколько раз порывалась собрать вещи и уехать. Но… а дальше что? Альвис достаточно обрисовал картину моего будущего. Пока от меня ничего не требуют и не заставляют, у меня ещё есть время, но чем дольше я тяну, тем хуже для меня.

Кармен закончила со шнуровкой и слегка дотронулась до моего плеча.

— А ещё вам бы выйти на воздух, госпожа. Тут в саду за домом жасмин зацвёл… Может, хоть он вам понравится?

Я кивнула, но машинально. Мы обе знали, что я не выйду. Пока не почувствую себя в безопасности — хотя бы на каплю.

— Что говорят внизу? — наконец выдавила я.

Кармен помедлила.

— Что вы приехали за наследством, — сказала она осторожно. — Что вы хотите отнять у них всё.

— А ты? — я встретила её взгляд в зеркале. — Тоже так думаешь?

— Я думаю… вы правильно поступили, покинув тот дом, — ответила и тут же опустила взгляд, губы её как-то побледнели. — А ещё, думаю, вы слишком худая, чтобы быть угрозой, — едва заметно улыбнулась она, но глаза у неё оставались тревожными.

Я отвернулась от зеркала. Корсет давил грудную клетку, как кольцо цепи, приподнимая грудь.

Чувствую себя зажатой со всех сторон. Мать и сестра, заставившие меня. Отец, решивший использовать меня для укрепления связей, его жена с каплями яда в бокале или дочка с ножом за спиной. А ещё Ройнхард…

Расправляя пышный подъюбник по кринолину, а потом ещё один, атласный, нежно-персикового цвета, я потянулась за перчатками, пока Кармен завязывала юбку и взбивала по моим плечам завитые локоны.

Вот я и была готова.

— Оставь меня на минуту, — бросаю служанке.

Кармен, поклонившись, покидает спальню.

Бросаю перчатки на столик и опираюсь о его край руками.

Дыхание дрожит. Ладони влажные.

" Ты должна произвести впечатление" , — сказал отец вчера.

Он хочет выдать меня замуж, будто я свободна. А я — нет. Я всё ещё связана с Ройнхардом.

Перед глазами всплывает лицо мужа, его страшный взгляд — в тот момент, когда он сказал отцу:

“Кто посмеет посягнуть на неё — вырву руки и псам скормлю. Скормлю собакам любого, кто встанет у меня на пути.”

Это какое-то безумие.

Желудок сжался. Пальцы сжимаются в кулак. Чувствую, как под корсетом бешено стучит сердце.

Он не отпускал меня и не хочет отпускать. Любовь ли это была — или привычка владеть?

Я не уверена.

Боже, Шерелин, он изменил тебе. Из-за него ты потеряла ребёнка. Ты умерла тогда — и до сих пор держишься за ту любовь, которая тебя же и уничтожила.

Хватаю перчатки. Отступаю от зеркала. Хватит.

Пора выбрать себя. Пора жить дальше.

“Иди начни заново. Не цепляйся за прошлое”, — повторяю мысленно, словно заклинание.

Я справлюсь. Ради себя. Ради малыша.

Я прикасаюсь к животу. В этот раз я не подведу.