Кейл распахивает дверцу, и я ступаю на нижнюю ступеньку, приподнимая подол платья, чтобы ткань не зацепилась. Но в последний момент что-то, словно невидимая рука, тянет меня обернуться.

Я замираю.

Ройнхард стоит в каменной лоджии, над ним серое небо, а под ладонями — грубый, потрескавшийся от времени парапет, который он крошит пальцами сжимая с силой. Он недвижим, как высеченная из скалы статуя, только чёрные брови сведены на переносице, глаза тонули в тёмных провалах, из которых невозможно вырваться, а жёсткая линия губ и острые скулы будто вырублены из гранита.

Я содрогаюсь от этого мрачного, почти хищного вида. В груди что-то рвётся, бьётся в глухую стену, как птица в клетке, царапая изнутри.

Воздух застревает в горле, пальцы невольно сжимаются в кулаки, а сердце колотится так, что отдаётся в висках. Откуда это ноющее чувство, будто я должна хорошо подумать? Будто делаю ошибку.

Глупости, это не мои чувства, я должна с ним расстаться навсегда.

Не позволяя себе задержаться ни на миг, я поднимаюсь в карету, словно ныряю в укрытие, и резко захлопываю за собой дверцу, отсекая его взгляд.

— Чтобы ты не придумал, Ройн, я не поддамся, — шепчу в тишине.

Полумрак внутри кажется мягче, чем свет снаружи, где всё ещё стоит мой муж.

Несколько дней после похищения я была словно не своя — будто мою душу вырвали из тела и вернули обратно. Ройнхард вынул душу и перетряхнул её, нисколько не щадя мои чувства.

В голове снова и снова всплывал разговор с ним: обрывки фраз, оттенки его голоса, взгляд, полный чего-то незнакомого и резкого, сменяющегося на очень родное и настоящее.

Я не могла понять, что именно изменилось. Он никогда прежде не менял планов так внезапно, не отказывался от решений, будто передумал в последний миг.

В первый день после возвращения я всё ждала — шагов в коридоре, скрипа двери, хотя бы тени от его фигуры. Мне казалось, он вот-вот появится и всё объяснит. Но тишина... Иногда она становилась такой плотной, что я ловила себя на мысли: ещё чуть-чуть — и сойду с ума.

Но чем больше я вспоминала его слова о лекаре, тем сильнее сомнение разъедало изнутри. Тот лгал, скрыл правду. Но зачем? И правда ли это? Или мой муж искал оправдания самому себе, чтобы заглушить вину и переложить тяжесть на чужие плечи?

Я не могла оставить это так. Что-то внутри толкало меня вперёд. Я должна была проверить. Найти ответ. Узнать, почему посторонний человек вмешался в мою жизнь, так нагло и жестоко её разрушил.

Отступаю от окна, за которым облака медленно лениво плывут по полуденному небу.

— Кармен, приготовь мне платье, — развязываю пеньюар и направляюсь в ванную.

Через полчаса я уже спускаюсь по лестнице, пальцы нервно сжимают ткань перчаток. На дворе ждёт карета. Когда дверь за мной захлопывается, внутри повисает густой запах старого дерева и кожи сидений, перемешанный с лёгким ароматом лаванды, что Кармен всегда добавляла для свежести. Он успокаивал.

Итак, имя лекаря я помнила. Диспонс Баккер. Он был из тех, кто обслуживал богатых клиентов и потому держал собственную контору. Но попасть к нему оказалось непросто.

Приёмная встретила тишиной и крепким запахом кофе. Молоденькая помощница аккуратными руками перебирала списки, и когда я назвала своё имя, заметно побледнела.

— Миссис Дер Крейн, да, конечно. Господин Баккер… отлучился, — выдавливает она. — Вам лучше подождать… или прийти в другой день.

Её глаза скользнули в сторону, а пальцы сжали край бумаги так сильно, что она помялась. Я сделала вид, что не заметила.

— Я подожду, — устраиваюсь в кресле для посетителей.

Часы тянулись вязко. Мелкий скрип пера помощницы о бумагу — всё это словно растворялось в одном и том же мучительном ожидании. Час… второй… а я всё сидела.

Помощница несколько раз уходила куда-то, каждый раз возвращаясь и обнаруживая меня на месте. Я чувствовала, как её взгляд — короткий, тревожный — скользит по мне всякий раз, когда она проходила мимо.

Наконец я поднялась, чтобы размять ноги.

— Вы уходите? — её голос звучит слишком быстро, с тревожной ноткой.

— Нет, — отвечаю спокойно, хотя внутри что-то неприятно кольнуло, — просто выйду подышать свежим воздухом.

Она выдохнула, будто облегчённо, и снова села.

У дверей я бросила фразу, будто случайную, лишь чтобы проверить:

— Странно, что господин Баккер так заставляет ждать. Не слишком уважает своих клиентов.