Он предал нас. Не дал ни единого шанса.

— Никто не подойдёт к нам, — шепчу, кладя руку на живот. — Никто.

Всю ночь мне снился Ройнхард, он снова и снова изменял мне, снова говорил жёсткие несправедливые слова. Снова я после пробуждения почувствовала пустой холод, окутывающий меня со всех сторон.

Этот кошмар никогда не закончится.

Кармен принесла мне завтрак, овсяную кашу с фруктами, признаться, я бы не отказалась от добавки. Аппетиты у нас растут — хоть в этом радость.

Утром отец покинул резиденцию по важным делам, и оставаться одной в его доме, зная, как относится ко мне его жена, было тревожно.

Вообще, я становлюсь слишком тревожной, но таково моё окружение.

К обеду прибыл Волтерн Баернар.

Не один, а с мужчиной в строгом камзоле и с чемоданом в руках.

Даже сердце застучало так больно, как было у меня на душе.

Волтерн встретил меня улыбкой, наверное, она должна была как-то взволновать, но увы, сердце не откликалось. Больше никогда не откликнется так, как оно пылало и трепетало, стоило улыбнуться Ройнхарду.

И опять я о нём.

Встрепенувшись, я прохожу в кабинет.

— Вы с каждым днём всё прекраснее, — делает комплимент Волтерн.

О чём это он? Он что-то замечает во мне? Хотя это вряд ли, да и как? Это просто приятные слова, не более.

— Это господин Фокс, мой друг. Он проведёт бракоразводную церемонию.

Мужчина с аккуратным бакенбардами кивает и просит руки. Я подаю её через силу.

— А разве для этого не нужно участие Ройнхарда?.. Точнее, — быстро поправляю я, — господина Дер Крейна?

— Как мы говорили — нет, — комментирует Волтерн, — господин Фокс все засвидетельствует и задокументирует.

— Именно так, — подтверждает мужчина. — Никто не сможет этого оспорить, даже ваш муж.

Высвобождаю свою руку.

— Хорошо, — киваю и прохожу к столу, куда указывает Волтерн.

Фокс раскрывает чемодан, извлекая какие-то бумаги бланки, письменные принадлежности, пенсне и сверток дорогой ткани, в котором что-то круглое.

Мужчина быстро его распахивает: прозрачный, как горный хрусталь, предмет завораживающе сверкает в полумраке.

Сфера уз.

Я сглатываю.

— Не волнуйтесь, Шерелин. Здесь ничего сложного, — замечает мою растерянность Баернар.

Киваю.

— Ваша задача такая, — произносит Фокс, — положить ладонь на сферу. Если она потемнеет, значит, развод состоится, если вспыхнет светом, расторжение брака невозможно.

Как все просто. И сложно одновременно.

— Господин Дер Крейн, — продолжает друг Волтерна, — в случае первого варианта получит все должные бумаги и копию свидетельства расторжения с подписью императора. С этого момента он не будет иметь на вас никаких прав.

Молчание на миг заполняет кабинет. Волтерн внимательно наблюдает за мной, будто хочет понять, насколько я к этому готова.

После его признания он предстал передо мной совершенно в ином свете. А мой муж… пусть разбирается с тем, чего заслуживает. Это уже не должно меня волновать. Ройнхард наплевал на мои чувства, растоптал сердце. Он не услышал меня. И теперь никогда не услышит.

— Вы готовы? — интересуется Фокс, его голос звучит ровно, но в глубине темных глаз мерцает что-то неуловимое — то ли любопытство, то ли предвкушение.

— Да, — отвечаю я, и голос дрожит чуть заметнее, чем хотелось бы.

Фокс слегка наклоняет голову, словно оценивая мою решимость, затем отступает в сторону.

— Тогда прошу.

Мужчины расступаются, давая мне дорогу. Волтерн медленно отходит в тень, и теперь его лицо скрыто будто вуалью, но силуэт тела виден отчётливо — широкие плечи, прямая осанка, волосы, зачёсанные назад, выбивающиеся завитками.

Меня пробирает смутная дрожь.

Будто я уже видела это.

Те же чёткие контуры, та же уверенность в позе, даже манера держать руки — пальцы слегка согнуты, будто готовы в любой момент сжать кулак.

Я резко встряхиваю головой. Мало ли где и когда я могла видеть похожих на него мужчин. Возможно, это просто игра света и тени.

Нужно сосредоточиться.

На том, чего я хочу. На том, зачем пришла сюда. А потом…

“Я предлагаю заключить контракт,” — вспоминаются слова Волтерна, произнесённые с холодной, не терпящей возражений уверенностью.