— Тогда он придет сам.

Я смотрю на неё — снова и снова.

Без наигранных жестов, без шелестящих юбок, без рюш и кружев. А в брюках, тёмных, по ноге, сапоги по щиколотку, на поясе широкий ремень, затянутый туго, подчёркивающий талию.

Она явно здесь не для соблазнения и развлечения.

Неужели живёт здесь?

Сердце бешено колотилось, отбивая лихорадочный ритм в висках. Хотела спросить, но слова застревали в горле колючим комком.

Разве теперь важно, с кем он делит свое время, свои мысли? Нет, это не имеет значения. Важно лишь одно: чтобы он отпустил меня. Это единственное, чего я отчаянно желаю в этом хаосе чувств.

Выхожу из комнаты, стараясь держать спину прямо, и следую за ней. Мы проходим по лабиринтам коридоров, спускаемся по лестницам, но путь ускользает от моего внимания. Все мысли поглощены предстоящей встречей.

Главное не сломаться. Не дать волю слезам, не поддаться его давлению. Ройнхард — кремень, его воля закалена годами, выкована в горниле испытаний. А внутри меня всё дребезжит как хрупкий хрусталь.

Волнение плескается в груди, как языки пламени в канделябрах, испуганно, горячо, обжигающе. Больше всего я боялась именно этого — своей искренней, открытой и ранимой части. Где-то глубоко внутри я чувствую, что в решающий момент могу оступиться, потерять контроль и поддаться.

Но это невозможно! Я не прощу его. Никогда. Никаких шансов на "мы" больше не существует. Мост сожжен дотла, и пепел его развеян по ветру.

Сейчас будет наш последний разговор.

Мы оказываемся перед тяжёлой дубовой дверью, потемневшей от времени. И за ней находится дракон.

Брюнетка с удивительной лёгкостью открывает её.

— Входи.

Делаю вдох и с обреченной послушностью шагаю внутрь.

И сразу оказываюсь в полутёмном помещении, в котором пахнет воском, чем-то горьким, кожей, чернилами и цитрусом. Пахнет Ройнхардом.

И сам он стоит за столом, склоняясь над развернутыми бумагами. Его лицо сосредоточенно, тёмные брови сведены на переносице, скулы напряжены, на кистях рук проступают синие вены.

Ройнхард застывает на миг, а потом поднимает взгляд.

Магия, смешанная с мужской силой, обдаёт невидимым потоком с ног до головы, заставляя всё тело мгновенно оживиться.

Его глаза — как раскалённые угли, в которых пляшут отблески древней силы — медленно скользят по мне, словно взвешивая, оценивая, чувствуя. Ноздри слегка раздуваются, впитывая мой запах, а в воздухе витает что-то первобытное — смесь дыма, железа и необузданной мощи.

Это не просто взгляд — это незримый гнёт, от которого мурашки бегут по коже, а в жилах вспыхивает странное тепло.

Дверь за мной закрывается. Но Ройнхард даже на миг не отводит от меня взгляда.

— Нужно будет что-то ещё, я здесь, — говорит она.

— На сегодня всё, Кейл, можешь идти.

— Хорошо.

Снова слышу, как закрывается дверь, будто ловушка. И я остаюсь наедине со своим бывшим мужем.

— Зачем ты привёз меня сюда? — поворачиваюсь к Ройнхарду.

Он не спешит отвечать, будто и не слышит моего вопроса. Медленно отстраняется от стола, аккуратно откладывая карты. Я чувствую, как сердце бьётся где-то в горле, держусь из последних сил, чтобы не отступить. Мой глубокий вдох — единственное, что выдаёт волнение.

Я с ним тут. Одна. Если Ройнхард захочет… Он может многое. Бумаги ещё не вступили в силу. Только сегодня я перечеркнула всё, что связывало нас. Но разве он признает это?

— Затем, чтобы моя жена была в безопасности, — говорит он, спокойно, без единого повода оспаривать. Его голос звучит ровно, но в нём — металлическая грань. Предупреждение. Каждое неосторожное слово может обернуться ещё одной моей ошибкой.

Я не знаю, чего ждать от него. Чувствую горячий трепет в теле, пальцы рук становятся слабыми, когда его тёмно-синие, глубокие, почти чёрные глаза трогают моё тело: глаза, грудь, руки. В них — опасная смесь. Что-то первобытное, дикое. В этом взгляде — власть, голод и… желание.

Он будто весь горячее напряжение и возбуждение, дикий хищник, готовящийся к прыжку.

— Ройнхард, ты поступаешь неприемлемо, закидываешь меня на плечо как вещь, запираешь в душной карете, тащишь в замок как невольницу. И ещё, я не хочу быть одной из девиц твоего гарема.

— Гарема? — вскидывает темную бровь. — Ты про Кейл? Она моя племянница.