Я трачу все силы, чтобы только переставлять ноги. Отмечаю каждую деталь: зачёсанные блестящие чёрные волосы, открытый лоб с хмурящимися разлётами бровей, холодный взгляд, ровную линию красивых мужских губ. Он выглядит уставшим, это очевидно. И дико злым. Взгляд как бы говорит: «Зря ты это делаешь, Шери». Шатает мою волю.

Я держу маску холодности на лице, когда мы останавливаемся, каких же усилий мне это стоит, с каждой секундой силы капля за каплей покидают меня.

Воздух взрывается от столкновения, и наступает тишина.

Напряжённые взгляды, вздутые вены, каменные мышцы. Ройнхард не спускает с меня взгляда: тяжёлый, как лёд, и бесконечно родной. Был когда-то. Несмотря на вымотанность, он хищник, который будет сражаться на пределе своих сил, до последнего.

— Чем обязан мой дом, господин Дер Крейн? — первым нарушает тишину Альвис.

— Я приехал за своей женой.

Альвис поворачивается ко мне, говоря взглядом, что разговаривать придётся мне. Воздуха не хватает, так страшно. Нет, не дракон меня так пугал, а собственный выбор, который я была вынуждена сделать. Потому что… я не смогу вынести другой женщины рядом с ним. И, возможно, уже беременной…

Делаю шаг. Он смотрит, не отрываясь. В его взгляде — предупреждение: подумай, прежде чем откроешь рот.

— Я… — горло пересохло. — Я подаю на развод, Ройнхард.

— Какого чёрта, Шерелин? Вернись домой. Немедленно.

— Возвращайся один.

— Без тебя я с места не сдвинусь.

— Ты уже нашёл мне замену. Так что… всё честно.

Глаза дракона вспыхнули. Не просто злость — ярость, как у зверя, лишённого добычи. Он стал ещё тяжелее, чем каменные стены за его спиной.

— Шери… — выдохнул он срывающимся грудным голосом, делая шаг ко мне.

Но тут же встал между нами Альвис.

— Похоже, вы не расслышали мою дочь, господин Дер Крейн. Позвольте, я объясню, — делает паузу для обдумывания. — Я — брат короля. Шерелин — моя дочь. И она не разменная монета в вашей игре. Она — женщина. С гордостью. С честью. Поэтому я обращусь к императору с жалобой и требованием официального развода для неё.

Не думала, что когда-нибудь услышу это… Вот так. При таких обстоятельствах… Маленькая девочка внутри меня, та, что росла без отцовской ласки, замирает от счастья. Доверчивая дурочка.

"Нельзя, Шерелин. Нельзя привыкать к этому, чтобы потом снова потерять…"

Ройнхард молчит слишком долго. На лице ни единой эмоции, ледяная маска. Только костяшки на правой руке белеют, пальцы медленно, но верно сжимаются в кулак.

— Она — моя жена. И я не собираюсь бросать её здесь, как старый чемодан в прихожей, — его голос словно полоснул ножом по воздуху.

— Шерелин ушла от вас, и у неё были веские причины. Господин Дер Крейн, раз мы не можем договориться по-хорошему, будем общаться через адвокатов. А теперь прошу вас, покиньте мой дом.

Ройнхард, не говоря ни слова, делает шаг вперёд, не отрывая взгляда от отца. Напряжение в комнате зашкаливает, как перед самым взрывом. Тишина становится почти осязаемой, давит на плечи.

Отец поворачивается ко мне боком, загораживая собой. Я-то знаю Ройнхарда. Он не терпит, когда кто-то встает между нами. И мне становится по-настоящему страшно.

— Я сказал, она остаётся. Моя дочь не поедет с человеком, который предал её и позволил себе измену.

— Вы опоздали. Ваше время прошло, — отрезает Ройн и наконец смотрит на меня. И в этом взгляде больше нет холода. В нём плещется та самая боль, отчаяние и ярость, которые я испытала, прежде чем умереть, застукав его за изменой.

"Нет, этого не может быть… Я просто хочу это видеть… Это мои дурацкие иллюзии…" Этот человек не способен испытывать что-то человечное.

— Шерелин, нам нужно поговорить, — требует мой муж.

Понимаю, что если откажу, всё это выльется в кошмарный скандал. Я не хотела войны между ними. Этого не было в моих планах.

Альвис поворачивается ко мне, я едва заметно киваю.

Остаться наедине с Ройнхардом — самая безумная затея, я не знаю, как он себя поведёт, судя по тому, что зрачки то превращаются в узкие полосы, то сужаются до точки, находится он на грани. Моя драконица тоже неспокойна, могу ли я удержать её, не прогнуться под его требование? Помимо всего этого, несмотря на внутреннюю борьбу, моё сердце страдает и безумно тоскует по тому, что было между нами, и сожалеет о том, что могло бы быть, если бы он… верил мне, если бы… слышал.

— Хорошо, я оставлю вас по твоей просьбе, Шерелин. Буду поблизости, если нужна будет помощь, дай знать.