Александр переключил свое внимание на брата, а Филипп сделал жест рукой, указывая мне на дверь. И правда, лучше было скрыться и побыстрей. Я вылетела за дверь, но вместо того, чтобы спуститься в крыло прислуги, задержалась, чтобы подслушать их разговор.

– Неужели ты так злишься из-за белки? – голос Филиппа звучал спокойно и немного насмешливо.

Александр фыркнул:

– Это было подло. Можно было догадаться, что ты так поступишь. У самого личная жизнь не сложилась, уничтожаешь мою на корню.

Послышался жалобный скрип кресла, тяжелый вздох.

– Говорил с бабулей. Она передает нам привет и сообщает, что на зимнепраздник дедушка Скайрон собирается притащить невесту и объявить о помолвке.

– Ну, это даже хорошо, – спокойно заметил Филипп. – Тебе пора жениться, Алекс.

– Я уже встретил ту самую! – голос Александра был полон решимости. – И буду её искать, ясно?!

– Ты придумал образ, и он так тебе понравился, что ты готов гоняться за мечтой, лишь бы не смотреть правде в глаза. Ты понять не имеешь что это была за девушка, что она здесь делала, что у нее на уме. Но я знаю одно, если она попадется мне на глаза, я выведу ее на чистую воду, и ты сам увидишь, что твой не огранённый алмаз – обычная стекляшка. А ты женишься на той, на которую укажет дедуля. Я не дам тебе повторить моей ошибки.

– Еще посмотрим!

Повисла глухая тишина, и я услышала решительные шаги Александра в сторону коридора. Поняв, что он направляется к выходу, я поспешила убежать, едва не споткнувшись на повороте. Заноза, выглянув из моего кармана, недовольно пискнул, словно разделяя моё напряжение.

Вечерело. Небо за окнами окрашивалось в густые синие и оранжевые оттенки, обещая скорую ночь. Я поспешила в кухню. Сердце стучало, как бешеное.

Александр продолжает искать меня. Считает той самой. Почему при мысли об этом я не радуюсь, как прежде? Скорее добавляется какая-то смутная тревога. В любом случае, совсем скоро в доме соберется его родня, появится его невеста, а мне уж точно нет места на этом празднике.

Я сосредоточилась на работе, посуды после ужина скопилось, как всегда, много, и я даже не знала, когда успею закончить. Вода была ледяной, несмотря на кипящий рядом чайник. Я мыла тарелки почти механически, всё ещё переваривая услышанное в библиотеке.

Когда посуда была вымыта и аккуратно сложена на полку, я нашла корзину и собрала в нее еды для некроманта: пару запечённых яблок, несколько кусков пирога, немного вяленого мяса и небольшой кувшин с крепким травяным отваром. Это должно было стать моим ужином и выглядело довольно аппетитно, но я твердо решила отдать все некроманту. Сама перекусила несколькими ломтями хлеба.

Убедившись, что ничего не забыла, я взяла в руки кулон матери и некоторое время просто смотрела на тонкую цепочку, на сверкающий золотом овал, тонкие линии портрета. В голове эхом звучали слова Пэм: «Ты должна отдать то, что ценно для тебя самой». Это было больше, чем просто украшение. Кулон был частью памяти о матери. Я сжала его в кулаке, пытаясь найти в себе силы.

– Я не смогу вечно прятаться, – пробормотала я, уговаривая себя. – Мама бы этого не хотела.

Вдохнув поглубже, я положила кулон в корзину, плотнее закуталась в шубу и отправилась в путь.

Когда я спустилась в подземный город, всё вокруг было залито мягким приглушенным светом десятков кристаллов. С наступлением темноты оспалы прятались в своих домах и не показывались на улице, поэтому было очень тихо и спокойно.

Я еще раз удивилась, как получается, что на поверхности они шторы не могут вытряхнуть бузе приключений, а в городе все хорошо организовано, очень красиво, чисто.

Тут были и лифты, и начищенные до блеска вагонетки. Может быть, на поверхность отправляют самых бестолковых, чтобы здесь не мешались?

Когда я вошла в логово некроманта, тот уже ждал меня, устроившись на корне, свисающем с потолка, словно на троне. Увидев корзину, он оживился.

– А, моя спасительница! – воскликнул он, ловко спускаясь вниз. – Скажи, что там еда! Скажи, что там еда!