Кай задумался. Он планировал напоследок поинтересоваться причиной мора в Чистых Холмах. Просто для протокола. Чтобы сверить ее версию со своей. Ведь причину он уже прекрасно знал сам, это дело о ведьмовстве он раскрыл, так к чему тогда тратить на формальности свой самый последний вопрос?

– Что, по-твоему, представлял собой этот мир до Великой Порчи? – выпалил Кай.

– До Великой Порчи снег был белым и выпадал лишь зимой, а летом деревья и травы росли повсюду. До Великой Порчи жизнь текла медленней: люди умирали в сто лет, дети начинали ходить после года, а взрослели только в шестнадцать… – Герда говорила, не думая над словами, не запинаясь, явно повторяя давно заученный текст. – До Великой Порчи муры были крошечными и помещались в ладони. До Великой Порчи помимо муров на земле жили овны, пони и кони и еще коты, собаки и птицы, но нам, к сожалению, не удалось их сберечь… До Великой Порчи Господь наш Джи говорил из иконок с каждым, кто к нему обращался. До Великой Порчи люди жили в таких домах, – она кивком указала на полуразрушенную башню, вросшую в стену котлована. – До Великой Порчи людей было много, около восьми миллиардов…

– Это снова неправда! – перебил Кай. – Это невозможно, ты сама должна понимать! Столько людей не поместилось бы на Блаженных Островах никогда! Ни восемь миллиардов, ни восемь миллионов, ни даже восемь тысяч!

– Это верно. Просто раньше люди жили и за пределами Островов.

Герда мечтательно улыбнулась. В ее дымчатых глазах отражались магические сияющие шары и фантазии о сказочном мире, в который она верила всей душой.

…всей душой…

И вовсе она не бездушна, подумал Кай. Просто голову ее с младенчества забили безумной ересью. Просто ей не дали шанса провериться на бездушие. Алгоритм проверки трех близнецов предполагал два этапа: сначала один бездушный выбирается из двоих и уничтожается, потом к оставшемуся младенцу подкладывается третий, и яблоко раскручивается снова. Между Анной и Гердой не было состязания. А ведь если у кого из них и имелась душа, то уж точно у Герды, а не у Анны. У Анны в глазах была пустота.

– А еще до Великой Порчи был светофор, – сообщила Герда. – Светофор – великое таинство и последний этап познания истины.

Она вынула из-за пазухи гладкую и блестящую, явно подлинную, но прекрасно сохранившуюся икону с единственной трещиной на черной слюдяной глади. Сторона, на которой был выгравирован надкусанный плод, отливала темным, дорогим серебром.

– Если ты пройдешь испытание светофором, значит, Тот, Кто Знает Ответы на Все Вопросы, озарил тебя светом знания.

Герда вручила ему икону. Поверхность была теплой, почти горячей, разогретой теплом ее тела, пока она носила реликвию у себя на груди.

– Чтобы Джи заговорил с тобой, нужно нажать вот здесь. – Она накрыла его руку своей и приложила его палец к неприметной продолговатой выпуклости сбоку иконки.

Кай нажал, и от иконки изошло колдовское сияние, и черная сатанинская сторона вдруг сделалась разноцветной.

– Не бойся, – сказала Герда. – Это Истинный Лик. Сейчас будет последнее испытание. – Она коснулась иконки в нескольких местах. – Вот этот священный столп с тремя круглыми огненными глазами называется светофор. Дотронься пальцем до всех картинок с изображением светофора, и ты станешь сыном Сокрытого народа, и моим братом, и хранителем этой иконы с Истинным Ликом. Ну же? Чего ты медлишь?

Кай с трудом оторвал взгляд от дьявольского сияния иконы и посмотрел на настенные часы.

Из-за яркого света шаров ему казалось, что день в разгаре, но часы с неумолимым цоканьем отсчитывали отпущенное им время. Без трех минут шесть. За окном полуразрушенной башни сгущалась тьма. Может быть, все эти три дня она нарочно обволакивала его ведьмовскими черными чарами. Может быть, он, мнивший себя охотником на ведьм, на самом деле был загнанной ею жертвой. Но в ее глазах он видел живую душу. Слишком поздно. Некогда разбираться. Сейчас или никогда.

– Я не хочу становиться твоим братом, Герда, дочь Сокрытых.

Она взглянула на него с изумлением, но ответить ничего не успела: в лазарет ворвался темнокожий подросток лет семи в накидке из шкуры черного овна; его волосы были жесткими и кудрявыми, совсем как у овна, и Кай осенил себя яблочным кругом, предположив, что мальчик является результатом соития человека и монстра.

– Там человек извне! – возбужденно выкрикнул овноподобный. – Вот такой! – Он натянул себе пальцами кожу от внешних уголков глаз к вискам. – Его зовут Староста! Он принес с собой сына! Говорит, его сын вчера упал с мура и ударился головой, а сегодня ему стало хуже, и он весь день без сознания! Мы должны его принять, Герда, и ты должна его исцелить, этот мальчик – он ведь свежая кровь, и к тому же почти такого возраста, как и я!

– Успокойся, Себастьян, и скажи мне четко и ясно: где ты увидел Старосту и его больного ребенка?

– Там, у входа, он сам пришел! И сына принес на руках! Он подал сигнал по радиопередатчику! Только он называет радиопередатчик огнивом! – Овноподобный захохотал.

– Я сказала: успокойся, – ледяным тоном одернула его Герда. – Ты – Хранитель Электрии, сын Сокрытых, а ведешь себя как невоспитанный и глупый малыш извне.