Петя сидел рядом, выпрямившись, руки на коленях. В его позе было что-то детское — так ребёнок показывает родителям рисунок и ждёт, скажут ли «молодец». Он держал Киру за руку под столом, и пальцы то и дело сжимались — проверял, здесь ли она. Каждый раз она чуть сжимала в ответ.

— А с Петенькой вы где познакомились? — спросила Мила, присаживаясь наконец сама. Отставила чайник, вытерла руки бумажными салфетками. Голос звучал мягко, как говорят о младшем брате, о ком-то, кого нужно беречь.

Кира взглянула на Петю — он смотрел на неё и ждал. Глаза блестели.

— На пляже, — она улыбнулась ему. — Я фотографировала закат, а Петя собирал ракушки. И у него была самая красивая — перламутровая, с розовым отливом.

— Сорок третья, — произнёс Петя. — Я отдал её Кире. Она теперь у неё дома, на полке.

Простые слова. Маша и Света переглянулись — на их лицах появилось одинаковое выражение, какое бывает, когда видишь что-то трогательное и не знаешь, куда деть руки. Маша прикусила губу. Дима хмыкнул, но не зло — скорее смущённо, будто его застали за чем-то, что не предназначено для чужих глаз. Ваня просиял, откинулся на спинку стула. Только Сергей смотрел на них обоих молча, не отрываясь, с выражением, которое Кира не могла прочитать.

— А что ты фотографируешь, кроме закатов? — спросил Коля. Он взглянул на неё с интересом — впервые за всё время.

— Всё, что движется не быстрее волны и не медленнее тени от облака, — ответила она и сама удивилась. Обычно она так не говорила. — В основном море, конечно. Оно никогда не бывает одинаковым, и это…

— И это всегда море, — закончил за неё Петя.

Кира вздрогнула. Это были её слова. Она говорила ему это на пляже, в первый вечер.

— Точно, — она сжала его руку под столом. — Именно так.

Разговор потёк дальше — о фотографии, о туристическом сезоне, о том, что в этом году жара пришла раньше обычного. Темы, которыми люди прощупывают почву при знакомстве. Кира отвечала на вопросы, улыбалась шуткам Вани, благодарила Милу за долитый чай. Что-то в этом воскресном ритуале — сидеть в компании, делиться новостями, планировать пустяки — было ей непривычно. Она отвыкла от общения. И теперь не знала, хорошо ей или плохо.

Её взгляд блуждал по лицам, постепенно привыкая к ним. Света — тихая, внимательная, из тех, кто замечает больше, чем говорит. Коля — молчаливый, но не отсутствующий. Дима — настороженный, будто охраняет что-то своё. Маша — сдержанная, с повадками человека, привыкшего к дисциплине. Ваня — шутник, за весёлостью прячет что-то другое. Наташа — красивая и знает об этом. Мила — находит смысл в том, чтобы кормить и обихаживать других. Сергей — привык, что последнее слово всегда за ним. Это читалось в осанке, в том, как он сидел.

И вдруг её взгляд наткнулся на пустой стул рядом с Милой — с гвоздикой на сиденье. Цветок был слегка увядшим, его положили туда не сегодня, может, день-два назад. Но никто не убирал. С того момента, как они с Петей сели за стол, никто ни разу не потянулся к этому стулу, не положил на него сумку, не сдвинул.

— А там кто сидел? — спросила она тихо. Вопрос вырвался сам.

Мила замерла — она как раз потянулась за сахарницей. Рука застыла в воздухе. Лицо стало неподвижным. За столом стало тихо.

— Наша подруга, — ответила Света, глядя куда-то поверх головы Киры. — Ольга. Её убили две недели назад.

Кира похолодела. Имя Ольги мелькало в каждом местном паблике, кричало с экрана телевизора в кафе, шепталось между продавщицами в магазине у дома. Петя тоже говорил о ней — вскользь, между рыданиями о матери — но тогда Кира не связала эти истории. Теперь же, глядя на опустевший стул и увядшую гвоздику, она поняла, что это за пустота.

— Простите, — только и смогла выдавить Кира. Глупое слово. Ничего не значит. Но другого не было.

Мила кивнула и отвернулась к окну. На фоне солнечного света её силуэт казался чётким, резким. Спина слишком прямая. Подбородок дрожал. Глаза часто моргали, пытаясь прогнать подступившие слёзы.

Разговор за столом уже не возобновился с прежней лёгкостью.

— Протасов вчера опять приходил, — негромко сказал Коля, глядя в свою чашку. — Говорит, появились какие-то зацепки. Просил всех ещё раз вспомнить тот вечер.

— И что, есть подозреваемый? — Дима подался вперёд, сжав кулаки на столе.

— Не говорит. Но по глазам видно — что-то нашли, — Коля поднял взгляд на Сергея. — Тебя тоже вызывали?

Сергей пожал плечами.

— Всех вызывали. Стандартная процедура, — голос у него был ровный, ни тревоги, ни раздражения.

Кира заметила, как Мила чуть вздрогнула при имени следователя, а Наташа быстро глянула на Свету. Все говорили тише, осторожнее подбирали слова. Кира не могла отделаться от ощущения, что каждый за этим столом что-то недоговаривает. Дима допил чай одним глотком и первым поднялся, сославшись на дела в гараже. Ножки стула скрипнули по полу.