Ветер зашумел, задул со всей силы, словно на поле возник ураган.

Стоило Энье открыть глаза, как она увидела огромного ворона, парящего перед банши. Он бил её крыльями, перекаркивая вой и заставляя нечисть умолкнуть. Банши скукоживалась от его острых когтей, но не отступала, набирая в лёгкие побольше воздуха, чтобы закричать с новой силой.

Стоило ей раскрыть рот, как ворон обернулся человеком и разрубил тёмный дух мечом пополам. Банши издала последний всхлип:

– Скоро ты потеряешь самое дорогое! – И она, превратившись в мучное облачко, растворилась в воздухе.

Поле заполнил густой туман. Пошатываясь, Энья встала с травы и взглянула на Девона с обнажённым мечом и в чёрном плаще. Глаза герцога сверкали золотом. С недобрым прищуром он взглянул на девочку и процедил:

– Энья, ты постоянно попадаешь в неприятности.

От холода в его голосе девочка вздрогнула. Её плечи поникли, а ветер всколыхнул пряди волос. Шмыгнув носом, она стиснула руки в кулаки и с гневом встретила взгляд герцога.

– А что за неприятности? Кто бы это сделал, кроме меня? Да, я маленькая и только учусь, но я не брошу простых людей! У меня есть сила – а что есть у них? Это твоё герцогство, а ты даже не захотел помочь. Сказал, что это всего лишь слухи, вместо того чтобы проверить наверняка!

Мужчина отшатнулся от её сверкающего взгляда.

– Я долго думала, находила тебе оправдания, считала, что ты занят и в чём-то даже прав. Потому и не хотела волновать тебя и отправилась сама.

От гнева её начало трясти, и Девон неторопливо к ней приблизился.

В глазах Эньи стояли слёзы, но она упрямо не моргала, даже когда перестала что-либо различать за влажной пеленой.

– Почему, когда я хочу сделать как лучше, получается наоборот?! – почти выкрикнула она.

Девон прижал её к себе, и девочка громко разрыдалась.

– Я хочу быть как мама – такой же сильной и умелой чародейкой. Хочу стать тебе опорой и помощницей, быть значимой для людей! – тараторила она и даже попыталась вырваться из его рук, но герцог лишь ещё сильнее сжал её дрожащие плечи, укрывая их плащом.

Они стояли вдвоём в поле, окутанные туманом после боя с банши, – давно одинокий чародей с разбитым сердцем и маленькая девочка, несущая сквозь жизнь груз своей ненужности родному отцу и отсутствия материнской любви. Неужели сама судьба вмешалась в жизнь каждого из них и свела вместе? Девона – с Эньей, когда он погряз в унынии и тоске по прошлому, не видя ни единого просвета в своей никчёмной жизни чародея и богатого аристократа. Энью – с Девоном, когда она, кроме няни и слуг, больше никому не была нужна.

– Ты права, – вымолвил он, убрав меч в ножны.

Энья перестала плакать, не веря услышанному, и внимательно посмотрела в его посиневшие глаза.

– Я закрылся от всего мира, позабыл о проблемах других… своих людей. А ты указала мне на это, пристыдив своей смелостью и упорством. Я должен был стать для тебя примером, а вместо этого… – Он утёр влагу с её щёк. – Им стала ты, и я безмерно горд этим.

Энья в последний раз шмыгнула носом и выудила из рукава платок с инициалами «Э. Д.».

– Предлагаю вернуться домой и отметить твою первую битву чашкой какао со взбитыми сливками и кусочком фисташкового торта, – предложил Девон. – Я, конечно, планировал угостить тебя им на завтрак, но раз такое дело…

– А мы… можем полететь? – совсем осмелела Энья.

Губы мужчины расплылись в хитрой улыбке, и он усадил Энью к себе на шею.

– Только держись крепко.

Чародей разбежался и на ходу обернулся большим вороном, неся на себе маленькую чародейку, а Мортимер летел рядом, не отставая от хозяина.

Энья всю неделю до дня рождения Сюзет больше не впутывалась ни в какие приключения. Хотя они не единожды подкарауливали её: за верхушками деревьев, заманивая в звёздную ночь ещё раз станцевать в кругу фей; призывно накатывали на берег волнами, а в их шуме девочка улавливала пение русалок и так хотела спеть с ними, что приходилось закрывать окно плотнее, чтобы не слышать завлекающих голосов морских дев. Энья скучала по Аделе. Девочке хотелось узнать, как там русалка, добралась ли она тогда до дома в сопровождении акулы?