– Когда ты рассказала мне историю о зелье, я ещё раз перечитал книгу твоей матери и стал по крупицам собирать свои воспоминания, каждую деталь. То, чему раньше не придавал значения и что мог не заметить. После смерти Риены твой отец часто бывал в поездках…

– Д-да, нянюшка и слуги говорили, что он очень любил матушку и поэтому ему тяжело быть в стенах дома, где они были так счастливы и где её не стало.

Ей вспомнился взгляд, которым отец всегда на неё смотрел. Тогда Энья думала, что он расстроен и страдает, грустит. В его глазах даже были слёзы, и он не мог долго смотреть на Энью – отворачивался от неё, уходил, покидал.

Девон вытер её слёзы платком и взял за руки.

– Не так давно я узнал, что до брака с Риеной твой отец был тесно знаком с некоей дамой, имя которой тебе хорошо известно. Леди Колет.

От удивления Энья раскрыла рот и захлопала ресницами.

– Но… я думала, что они познакомились лишь год назад… Он привёз её вместе с Сюзет в наш дом, представив как свою супругу и мою мачеху.

– Полагаю, что всё было иначе и именно леди Колет решила освободить твоего отца от уз брака.

– Но ведь… они могли просто развестись, нянюшка говорила мне, что если люди не любят друг друга, то могут разойтись и всем от этого будет лучше. Разве нет? Это же так… тяжело быть с тем, кто тебе не нравится. Так было у двух наших служанок. Ох и невзлюбили они друг дружку, постоянно всякие пакости делали. Одна протрёт пыль чистой тряпкой, а другая пройдётся грязной…

Энья нахмурилась, осознав, что это не самый подходящий пример.

«Дети гораздо умнее, чем мы, взрослые, думаем. Их взгляд не зашорен условностями, они видят мир с той стороны, которая нам давно закрыта. У них свои понятия о добре и зле, о том, что хорошо и плохо. Часто они сами принимают решение, возможно неосознанно, учатся на собственных ошибках. Действуют вопреки запретам и словам, из упрямства. Особенно… когда перед глазами нет живого примера. Кто был у Эньи? Добрая, но строгая нянюшка, привившая ей трудолюбие; слуги – деревенские жители, открывшие простые вещи, такие как готовка и уборка; садовник, научивший любить всё живое, от травинки до птицы. Она ощутила и прочувствовала тяжесть работы по дому, увидела, что не всегда приходит заслуженная похвала, и продолжала учиться. Ей недоставало материнского тепла, и она всегда нуждалась в добром слове, поддержке», – думал Девон, глядя в её хмурое лицо.

– Твоя нянюшка – очень мудрая женщина, и она права. Но в случае с Риеной… боюсь, всё было не так просто. Ведь под действием зелья она думала, что любила твоего отца, а когда забеременела и он перестал её им поить, боясь за жизнь внутри неё, Риена очнулась от любовного дурмана и поняла, что к чему.

– Но при чём здесь леди Колет?

Мысли спутались в голове девочки.

– Всё дело в ревности, – коротко ответил Девон.

– Я… не понимаю…

– Помнишь историю с русалкой, которая унесла тебя на остров, потому что считала помехой на пути к моему сердцу?

Энья кивнула, и вдруг её осенило:

– Так вот, значит, что это такое! Но ведь матушка не забирала ни у кого отца, он любил её, а она – его… хоть и из-за зелья.

– В мире взрослых всё… немного иначе и сложнее. Мы не можем говорить правду такой, какая она есть, поэтому нам приходится изощряться в словесных хитростях, делая вид, что что-то нам нравится, или, наоборот, стараться уйти от того, что неприятно для нас. Поэтому я и живу вдали от столицы и людей. Я не люблю фальшь, неискренние улыбки и внимание. Мне нравится простота и честность, жизнь… такая, какая она есть.

Почему-то Энья увидела Девона совершенно другим. Не взрослым сильным мужчиной или чародеем, а её ровесником. Мальчишкой, который сбежал из мира взрослых сюда, поближе к морю, горам и лесам, где дует свободный ветер, где он может летать, не боясь ничего. Не переживая, что о нём подумают или скажут что-то дурное окружающие, что его осудят, если он вздумает пройтись босиком по пляжу. Энья увидела этого черноволосого мальчика: он был худощав и высок, но его глаза остались такими же ярко-синими. Он держал её за руку и открывал мир с другой стороны: «Я счастлив, что у меня есть ты».

Но грёза растворилась, стоило за окном прогреметь грому. Они вновь сидели в кабинете. Взрослый чародей и маленькая девочка.

– Значит… мачеха отравила мою матушку? – она задала самый важный вопрос.

– Я не берусь утверждать, но всё может быть. Суди сама, ведь они с твоим отцом уже были знакомы, но женой она так и не стала, а когда Риена родила тебя, у леди Колет появился повод избавиться от соперницы. На беременную она бы и не покусилась: всё же… это слишком кровожадно даже для неё… Скорее всего, она подговорила какую-нибудь служанку подливать яд, которым пыталась отравить и тебя.

– Да-а-а! – осенило Энью. – Перед отъездом нянюшка запретила мне пить всё, что приносили слуги. А ещё она пудрила меня, и я потом ходила словно привидение… – Она усмехнулась. – Однажды я даже испугала Сюзет, вот смеху-то было! Правда, пришлось испортить простыню, но швея меня не ругала. Тогда все глядели на меня с такой жалостью, потому что я подурнела и заболела.