– Думаю, что твоё похищение в городе было неслучайным. Если бы не твоя храбрость и зоркий взгляд Мортимера, то я не знаю, чем бы всё закончилось.
Девон покачал головой. Он был задумчив и хмур.
Энья провела пальчиком по его лбу:
– У тебя будут морщины…
– Не в этой жизни. Когда я заключал сделку с демоном, то получил не только дар перевоплощения, но и способность не стареть.
– Ух ты! А мне бы, наоборот, поскорее вырасти… – Она стала накручивать прядь волос на палец. – Девон, что же нам делать с мачехой? Вдруг она вздумает и тебя отравить или снова добраться до меня?
– Боюсь, она добралась только до твоего платья.
Он взял со стола другой конверт и вытащил из него лоскуток знакомой Энье ткани.
«Из такой же мне должны были сшить наряд ко дню рождения Сюзет», – поняла она.
– Как же это?..
Она взяла несчастный лоскуток и погладила его.
– Мадам Помпиду сообщила, что видела леди Колет и Сюзет, когда они забирали наряды из её бутика, поэтому я не удивлён, что твоё платье пострадало. Увы, но заказать новое мы не успеем.
Энья не сильно расстроилась. Общение с сестрой приучило её к частым разочарованиям и испорченным вещам. Но, в отличие от жизни дома, здесь она освоила магию. И выход был один: ей придётся задействовать колдовство и нелюбимое рукоделие.
– Я что-нибудь придумаю, – спокойно сказала она. Сейчас ей хотелось побыть одной и всё как следует обдумать. Она сжала руку Девона и ушла в свою спальню.
Герцог же остался на месте, раздумывая над поимкой настоящей преступницы. Той, которая лишила его Риены.
– Всюду они пролезут! – негодовала Энья, пересматривая все платья в шкафу. Ни одно из них, по её мнению, не могло произвести на Сюзет впечатление.
Утереть нос сестре-задаваке – вот что входило в план Эньи. Раз с её платьем так бесчестно разделались, то ей необходимо другое. Но дело было не только в этом. Маленькая чародейка думала о более важной идее, чем девичий гардероб. Она жаждала услышать признание от мачехи в её дурных поступках и ужасных деяниях.
– Она расскажет всю правду, чего бы мне это ни стоило, – шипела девочка.
Ни одно платье ей не нравилось. Все были надеты не один раз и совершенно не подходили для дня празднества. Она уже было хотела захлопнуть дверцы, но взгляд зацепился за три матушкиных платья: бордовое, изумрудное и жемчужное. Последнее было больше похоже на подвенечное.
Энья бросилась к книге по колдовству и зашелестела страницами. Мортимер внимательно следил за её движениями и удивлённо кивал.
– Здесь должно быть что-то, я же видела… Ох, ну где же, где? – бормотала себе под нос девочка, пока не наткнулась на нужную страницу с бытовой магией по рукоделию.
Пробежав взглядом по заклинанию, она закатала рукава и приступила к волшебству.
Изумрудное платье было вытащено на свет и повешено на подставке, из игольницы Энья вытащила сверкающие иглы, а из деревянной шкатулки – катушки нитей.
– Немного подправлю, и всё.
Она посмотрела на часы. Времени ей должно было хватить. Праздник начинался через несколько часов. Под мановением рук и шёпотом читаемого заклинания платье закружилось. Рукава и подол укоротились, в талии и груди всё втянулось, став подходящим Энье по размеру…
Мачеха устроила празднование дня рождения Сюзет в дорогой гостинице пригорода у водопада. Это место было между поместьем отца Эньи и замком Девона.
Выходя из кареты, Энья оперлась на руку герцога. Девочка старалась держаться спокойно, но одним Небесам известно, чего ей это стоило. За сегодняшний день она значительно повзрослела. Детская наивность ушла из зелени её глаз, забрав с собой нечто бесценное, о чём Энья ещё не скоро вспомнит.
Отдав плащ прислуге, девочка встала перед огромным зеркалом в позолоченной оправе, но стоило ей обернуться к Девону, как она поймала его полный восхищения взгляд.
Волосы бронзовым водопадом рассыпались по её плечам, доходя до поясницы. Она была облачена в изумрудное платье, идеально скроенное магией и нитями по её фигуре. Оно не было таким помпезным, как наряды других гостей. Скорее утончённым и даже немного строгим. Длинные рукава облегали руки, а лиф украшал корсет из атласа.
– Кажется, здесь не хватает одной детали, – сказал герцог и вытащил из кармана розовато-красный, почти малинового цвета, ромбовидный драгоценный камень на тонкой цепочке. – Когда-то я подарил его твоей матери, но перед своей свадьбой она вернула подарок и сказала, что в будущем я смогу снова отдать его ей.
Девон застегнул украшение на тонкой шее. Кулон выглядел изящно, и Энья накрыла его ладонью.
– Теперь я понял её слова…
«Даже тогда, под действием зелья, её душа металась, разрываясь между воспоминаниями и истинными чувствами ко мне и навеянными зельем к Болтону».
– Что это за камень?
Энья взглянула на своё отражение: