Что-то дёрнуло русалку за хвост, и они погрузились под воду. Энья не успела глотнуть воздуха и затрепыхалась, прежде чем по-собачьи выплыла на поверхность.

До берега оставалось недалеко, и она поплыла туда, стуча зубами от холодной воды и подступающего страха. Предчувствие кричало об опасности, позади она слышала крик Аделы. И вдруг её ноги что-то коснулось. Сцепив зубы, чтобы не закричать, девочка замахала руками и ногами, пока не ступила на мелководье.

Поодаль, где была чёрная пропасть, она увидела острый плавник и огромную белую акулу.

– Беги домой! – крикнула Адела. – Это отец за мной прислал! Не бойся!

Энья помахала ей рукой, поблагодарила и бросилась в замок.

– Девон!

Энья с криком вбежала в замок. За окнами полил дождь, и небо расчертили яркие вспышки молнии. Но девочку встретили всё те же пустота и одиночество, от которых она сбежала. Здесь не было ни горящих каминов, ни ароматного ужина, не было уютных посиделок за приятной беседой. Пустота.

– Ну где же ты?! – всхлипнув, окрикнула она и с очередной молнией услышала звук разбивающегося стекла. Добежав до оранжереи со всех ног, Энья замерла в дверях.

На мраморном полу лежало нечто большое и чёрное, и оно слабо дышало. От него пахло гарью и чем-то таким неприятным, напоминающим запах в мясном ряду на рынке.

Сжав руки в кулачки и поджав губы, Энья на цыпочках подошла к разбитым стеклянным дверям. Осколки валялись по всему полу, а среди них…

Вспышка молнии осветила чёрного ворона. Его перья были измазаны в непонятной жидкости, и, прикоснувшись к крылу, Энья увидела на своей ладошке нечто чёрное. Запах усилился. На глазах птица стала меняться, обретая человеческое тело в порванном костюме, и перед ней без сознания оказался Девон. Энья увидела, что он ранен, а её рука испачкана его же кровью.

– Нет! – всхлипнула девочка, уткнувшись в слабо вздымающуюся мужскую грудь. – Очнись… – взмолилась она, гладя его по плечу.

– Воды… – прохрипел он, не открывая глаз.

Девочка вздрогнула и подбежала к графину с водой. Плеснув жидкость в стакан, она склонилась над раненым и, поддерживая тяжёлую голову, дала напиться.

Герцог закашлялся, а Энья промокнула его подбородок рукавом:

– Я сейчас, подожди, – попросила она и убежала в гостиную.

Вернулась девочка с пледом и двумя атласными подушками. Подсунув одну Девону под голову и укрыв его пледом, она снова убежала. Девочка бегала так ещё несколько раз, прежде чем столик у кресла не заняли чистые полотенца, мисочка с водой и пузырьки с лекарствами, которые Девон ей показывал.

Вручную Энья зажгла несколько свечей и как следует смогла разглядеть повреждения герцога. К счастью, ничего, кроме порезов, не было. Эти раны она осторожно, стараясь, чтобы руки не дрожали, смазала так же, как няня делала раньше с её ссадинами. Обеззараживая, Энья дула на порезы, обмазывала их мазью, боясь причинить Девону дополнительную боль, и бинтовала. Всё это время она без устали нашёптывала слова утешения, тем самым успокаивая себя и пребывающего в беспамятстве Девона. Слушая завывание ветра, постукивание дождя за окнами оранжереи и глядя на мирно дышащего герцога, Энья взяла подушку поменьше и, прижавшись к боку Девона, под пледом вздохнула с облегчением. Всегда, когда он был рядом, Энья чувствовала себя в безопасности. Но сейчас она была его защитницей. Маленькой и неуклюжей, только в начале обучения чародейству, но всё же…

Если бы Девон знал, что борьба с гоблинами обернётся для него таким магическим истощением, то взял бы в напарники нескольких сильных магов из городской стражи. Но герцога подвели самоуверенность и желание отомстить за похищение Эньи. Он не учёл, что за столько лет непотревоженные гоблины приумножили свою численность и были вооружены остро заточенными кирками. Но магия огня сделала своё дело, и израненный и ослабевший Девон прилетел в свой дом.

Для полного восстановления ему стоит хорошенько выспаться и поесть, а остальное – дело нескольких трансформаций в ворона и длительных прогулок по лесу. Мудрые чародеи подпитывались от природы: лёжа на траве, сидя под старым дубом, прогуливаясь по песку или купаясь в море. Они не приносили кровавых жертв неизвестным богам, не отсыпали монет за амулеты и не пили энергию живых существ.

Девона спасло быстрое восстановление при обращении в ворона, поэтому он сумел долететь до замка и только здесь потерял сознание.

Последнее, что он помнил, – это освежающую воду, запах леса и лицо Риены. Возлюбленная склонилась над ним, её шёлковые волосы коснулись его израненной щеки, и девушка прошептала, что она рядом с ним. И Девон крепко уснул.

* * *

В воздухе пахло сыростью, а оранжерею заливал солнечный свет. Он проникал сквозь разбитые стёкла и слепил глаза. Герцог хотел было закрыться рукой, но почувствовал, что её что-то держит.

Осторожно повернув голову, он уткнулся в макушку бронзовых волос.