Сквозь толщину досок Энья не могла понять, знает она этих людей или нет, но её сердечко гулко забилось. Она была уверена, что говорят именно о ней, и девочке стало страшно.

Взрослые говорили ещё о чём-то, но Энья вернулась к ящикам и осторожно, стараясь не шуметь, стала перетаскивать пустые коробки к балке, над которой и располагалось окошко. Ей пришлось стараться изо всех сил, толкая тяжёлые ящики, и при этом не слишком шуметь. Створка окна была приоткрыта, и висящую над ним паутинку колыхал лёгкий сквозняк.

Закончив с ящиками и засадив немало заноз в ладони, Энья вытерла пот со лба и, подобрав котёнка, осторожно взобралась наверх.

– Хоть бы не упасть, – шептала она.

Устроившись на последнем ящике, Энья со скрипом открыла окно и подтолкнула котёнка наружу, а затем стала выбираться сама, едва не застряв в проёме.

– Ой, кажется, кокосовое пирожное было лишним, – решила она, извиваясь словно гусеница, пока не плюхнулась животом на черепицу. – Ох уж эти приключения, – ворчала она, упираясь руками в края рамы, хотя сердечко её, подгоняемое чувством страха, что в любой миг люди, чьи голоса доносились снизу, поднимутся на чердак, билось как сумасшедшее.

К счастью, крыша оказалась не такой крутой, чтобы с неё можно было скатиться. Сейчас удача была на стороне Эньи.

Внизу она видела мрак, а впереди – огни соседних домов, печные трубы, из которых вился дымок, и смотровую башню. На неё-то Энья и ориентировалась, ведь там неподалёку должна быть гостиница «Авалон». Котёнок пугливо осматривался по сторонам, медленно передвигая лапками и принюхиваясь. Энья сгребла его рукой в сторону, подальше от опасного карниза.

Наконец она выбралась из проёма и, тяжело дыша, прижалась к шероховатой крыше.

– Может, зря нянюшка запрещала мне лазить по крышам как деревенский мальчишка, – приободрила она себя. Подняв подол юбки, Энья обвязала его за спиной словно передник и поместила внутрь него котёнка. – Посиди здесь, мне нужны обе руки, – строго сказала она. Животное было не против, вцепившись коготками в ткань.

Энья порадовалась, что её туфли были без каблуков. В отличие от тех, что очень любила Сюзет, щеголяя в них, как хромая лошадь, по поместью и давя после дождя несчастных червячков, которым Энья сочувствовала всем сердцем.

Сделав глубокий вдох, она стала медленно, шаг за шагом, продвигаться вперёд к крыше соседнего дома. Энье несказанно повезло с тем, что проём между крышами был узким, и она смогла перепрыгнуть его, стараясь не глядеть в черноту под ногами.

«Эти дома не слишком отличаются от того, в котором меня заперли… вроде бы».

В небе раздался шум, и кто-то налетел на неё сверху, вцепившись в волосы.

Раскинув руки, Энья упала на спину. Котёнок в складках юбки зашипел.

– Мортимер, ах ты злодей! – едва не завопила девочка от счастья, признав в птице белого ворона. – Как ты меня нашёл?

Она перевернулась набок, придерживая передничек с котёнком, а птица запрыгала по черепице, вцепившись клювом ей в юбку.

– Может быть, и Девон неподалёку?

Она огляделась по сторонам, но ничего, кроме звёздного неба и домов, не увидела.

Мортимер расправил крыло и указал на соседнюю крышу.

– И без тебя знаю, что мне туда надо, – отмахнулась она и поползла к деревянной доске, лежащей между двух крыш.

«Может быть, это для удобства трубочистов», – решила Энья.

Ворон перелетел первым, а девочка последовала за ним по скрипучей доске. Та привела её к небольшому парапету и входу на другой чердак. Мортимер сел к ней на плечо и ободряюще что-то проклёкотал на своём вороньем языке.

Этот чердак оказался куда просторнее – повсюду стояли деревянные леса и сетки, виднелся узкий проход на очередную крышу.

– Чувствую, что скоро я сама буду как трубочист.

Мортимер продолжил указывать ей дорогу крылом, и Энья послушно шла вперёд, минуя один чердак за другим, пока наконец не увидела свет фонаря. Его жёлтый круг падал на набережную, куда, к большому удивлению Эньи, она умудрилась так быстро выйти.

– Нарекаю это самым пыльным приключением!

Она погладила ворона по спине и присела на черепицу, вытянув ноги вперёд.

Девочка очень устала, и от голода у неё начало сводить живот. Хотелось пить, глаза чесались от чердачной пыли, а руки болели от заноз. Одному котёнку было хорошо: уж ему-то никто не мешал спать, устроившись в импровизированном переднике.

Вдруг Мортимер взлетел, оставив Энью одну.

* * *

Энья смотрела в небо над блестящей рекой и старалась не уснуть. Она даже подумывала спуститься, но внизу была тёмная вода, а с другой стороны – стена без единого выступа. Да и слишком высоко…

Сильный порыв ветра едва не сбил Энью с крыши, и она было подумала, что сейчас превратится в раздавленного туфлями сестры земляного червячка. Но её схватили за руку и прижали к чему-то горячему, мягкому и трепещущему. Будто это что-то сейчас выпрыгнет и бросится в пляс.

– Энья, – прокаркал знакомый голос.