— Мы подобное тоже видим впервые, — сдержанно отозвался Дариус. — Давайте уйдем. Лучше не оставаться здесь надолго.

Не сговариваясь, мы пошли в сторону магикара. Правда, я успела сделать только несколько нетвердых шагов, как Люциус подхватил меня на руки, передвигаясь с удивительной легкостью. К своему стыду, просить вампира, чтобы он меня отпустил, я не стала. Просто смирилась со всем, не желая больше оставаться в одиночестве. К тому же, несмотря на прохладу тела Люциуса, мне было рядом с ним спокойно.

— Испугалась? — уточнил мужчина, занося меня в магикар.

— Это было… неожиданно.

— Больше такого не повторится, — серьезно заверил меня Дариус. — Мы будем рядом.

Прикусив язык, чтобы не ляпнуть что-то не то, естественно, из-за стресса, я отвела взгляд. Молчание — золото! Нужно хорошо это запомнить и сделать своим вторым девизом по жизни.

— Такой хороший день испортил этот бродячий, — холодно выплюнул Люциус. — Увидишь его еще раз, не забудь сказать мне, — повернувшись к брату, сдержанно попросил он.

— И много существует бродячих вампиров? — спросила, желая немного отвлечься. Такой информации в книгах не было, хотя я многое успела изучить.

— Нет, немного. В основном это те вампиры, которые не хотят подчиняться законам, включая магический договор с другими расами.

— То есть — преступники.

— Можно и так сказать. Но вину сначала нужно доказать, чтобы назвать кого-то преступником.

Ну, конечно, везде есть свои нюансы. А судя по обособленной жизни вампиров, вряд ли кому-то из них вообще есть дело до этих бродячих преступников.

— Кстати, Дариус, ты придумал желание? Может, мне помочь тебе? — весело уточнил Люциус, не скрывая своего предвкушения.

— Какое ты имеешь отношение к моему желанию? — не поддался на провокацию Дариус.

— Мы же братья!

— Я знаю. Но это неубедительный аргумент.

Сдерживая улыбку, наблюдая за очень живым, эмоционально изменчивым лицом Люциуса, я сухо кашлянула. Удивительно, как он умудрился сохранить такую ребячливость. Хотя лучше не недооценивать его. Боюсь, если затронуть табу мужчины, тогда он превратится из доброго шутника в свирепого хищного кровососа.

— И какое желание? — спросила я, посмотрев на сосредоточенного на управлении магикаром Дариуса.

Не отвечая, Дариус сначала поставил магикар на «автопилот», а после повернулся ко мне. Определенно, ему важно было видеть мое выражение лица. Не удивлюсь, если он получает особое удовольствие от считывания моих эмоций. И от этого, если честно, становится немного страшно. Какое можно придумать желание, учитывая наш первоначальный уговор, чтобы так предвкушать этот момент?

— Я хочу ночь вместе.

Сжав подбородок, проверяя, не упала ли моя челюсть на пол, я тупо смотрела на мужчину. Он… издевается? А как же личные границы проигравшей стороны, то есть — мои? И ладно, закон сюда, скорее всего, не приплетешь, но мораль еще есть! Мы не успели за порог выйти, как уже ночь вместе!

— Хотеть не вредно, — выпалила, криво улыбнувшись. — Есть еще правила, с которыми мы все согласились.

— Так мое желание не нарушает никаких правил.

— А как же личные границы проигравшего?

— Ну, мы уже были очень близко друг к другу. Личные границы давно стерты. К тому же, это только сон, объятия и то, чего ты сама захочешь.

Если просто — очередная ловушка. И мне, так или иначе, придется прыгнуть в нее.

Может, выйти и найти того бродячего вампира? А что? Будем бродить вместе. У меня в этом мире все равно нет постоянного места жительства, да и договоры между расами на меня, скорее всего, не действуют. Но это не точно. Как и все, что со мной происходит в последнее время.

Я тяжело вздохнула, опустив взгляд. Вариант с бродячим вампиром, конечно, был почти логичным в своей безысходности. Правда, это не мой вариант. Хотя существует ли вообще мой собственный вариант? Возможно, все прояснится после разговора с неизвестной мне ведьмой.

Понимая, что я придаю огромное значение разговору с совершенно неизвестной женщиной, мне хотелось начать ругаться. Кто, в самом деле, должен решать, что дальше произойдет? Разве это не моя жизнь? В общем, доигралась.

— Ты молчишь, — спокойно заметил Дариус, не сводя с меня пристального взгляда. — Это знак согласия?

— Это знак того, что мне нечего сказать, — хмыкнула в ответ. Кто вообще придумал эту шутку, что молчание — это знак согласия? — Когда именно моя жизнь пошла под откос? — задала я риторический вопрос.

— Трудно сказать, — протянул Люциус с весёлой ухмылкой. — Скорее всего, когда ты пошла в тот дом «ужасов». Но это не точно, ведь о себе ты почти ничего не рассказывала все это время.

Я лишь фыркнула в ответ. Это Люциус так намекает, что хотел бы узнать меня лучше. Или же найти новые рычаги давления на добродушную Киру. В общем, сарказм — мой последний бастион в борьбе за здравомыслие. И за него мне, явно, еще долго держаться придется.