– Я предупреждал, Чарльз. – Начал он с ходу, даже не спросив, что случилось. – Ей здесь не место, она уже начала разносить академию, а что будет дальше? Жизни адептов под угрозой.

– Вообще-то, у меня был неконтролируемый выброс, – попыталась защититься, – и это вы виноваты, своими заговорами и попытками вывести из себя.

– Успокойтесь оба. – Прикрикнул ректор.

Чарльз устало потер виски и взглядом предложил присесть. Аддерли не был в восторге, но тюльпан в моих руках, не оставил дракона равнодушным.

– Ты оживила его? – Восторженно поинтересовался, попытавшись протянуть руку к бутону, и чуть не поплатился за это.

– Хозяйка, пусть всякие чешуйчатые не суют свои грязные пальцы ко мне, если не хотят их потерять. – Ворчало растение, но его поведение начинало забавлять.

– Передам. – Тихо хихикнула.

– Так, – Чарльз стукнул кулаком по столу, – хватит, я требую объяснений, хотя догадываюсь, что это было.

Пришлось выдать все, как на духу. Начала даже не с тренировки, а со вчерашнего дня, внимательно наблюдая за реакцией Эйдена, но дракону был интересен только хищный цветок, а ректор слушал каждое слово.

И про насмешки рассказала, и про то, как застала Аддерли в компании Бьерна, а потом начался ад, а не тренировка, ну, а дальше и рассказывать было нечего. Магия вышла из-под контроля и все живое вокруг, стало реально живым.

– Неконтролируемый выброс, – выдохнул Чарльз, Эйден вынужденно согласился, – что ж, вам нужно больше медитировать и учиться контролировать эмоции, но это не избавит вас от наказания.

– От наказания за что? – Искренне опешила, а дракон ухмылялся.

– Магистр Аддерли, это касается и вас. – Обрадовал меня ректор. – Вы куратор группы леди Брэдфорд, и вы в ответе за ее состояние, так что теперь будете вместе отбывать наказание.

– Чарльз…– Попытался Эйден, но по кабинету прокатился рык ректора.

– Адептка Брэдфорд, вы отстранитесь от занятий на три дня, в качестве наказания, я выселяю вас из основного корпуса женского общежития, теперь ваш дом в башне для провинившихся, с сегодняшнего дня у вас будут дополнительные медитативные практики и вести их будет магистр Аддерли.

Хуже наказания и не придумаешь.

Эйден буквально выгнал меня из кабинета ректора, чтобы переговорить с ним тет-а-тет, но не учел плохую звукоизоляцию. Так что, даже стоя в приемной, отлично слышала все его возмущения.

– Чарльз, – рычал граф, – что ты задумал? Я не собираюсь нянчиться с сопливой аристократкой, не знающей базовых основ контроля над силой.

К сожалению, ответов ректора я не слышала, так как второй дракон уже успокоился и держал себя в руках, но мне и одного хватило, чтобы понять всю неприязнь к моей персоне.

Да, я не знала, как управлять магией, не могла постоянно контролировать эмоции, когда меня выводили из себя, и не собиралась терпеть унижения. Но, неужели так тяжело было увидеть во мне новую Рози, а не прежнюю стерву? Граф даже не попытался поговорить со мной нормально.

– Я не хочу проводить с ней больше времени, – продолжал кричать Эйден, – потом не жалуйся. – Были его последние слова.

Аддерли вышел из кабинета, громко хлопнув дверью, а я старательно делала вид, что ничего не слышала и вообще, я тут ни при чем. А вот тюльпанчик не стал скрываться:

– Мы тоже от тебя не в восторге, – буркнул цветок и плюнул в его сторону чем-то странным, кислотного оттенка, – ух, а я и такое умею. – Новые способности ему понравились.

А я пришла в ужас от опаленного куска ковра. Мой оживший друг не такой уж и безобидный получился. Даже сам цветок ошарашенно притих и как-то взволнованно затрепетал листиками.

– Идем. – Эден тяжело вздохнул и наградил тюльпанчика грозным взглядом.

Первым делом, он провел меня через всю академию, словно по тропе позора. Наш путь лежал в женское общежитие, чтобы я собрала вещи. К счастью, Камелия была на занятиях, и никто не мешал заниматься этим невеселым делом. Разве что, дракон нервно стучал по двери каждые пять минут. Но, я не собиралась торопиться, боясь забыть какую-нибудь мелочь.

Удивительно, но всего за неделю, крохотная комната с двумя кроватями, двумя столами и таким же количеством шкафов, стала мне родной. Маленькая, почти крошечная, без излишеств, со старым туалетом и жестяной лейкой, торчащей из стены, вместо душа, она все равно стала для меня комфортным домом. Если, конечно, не учитывать соседку, вот уж о ком мне не предстояло скучать.

В остальном я ощутила жгучую обиду, желая забрать даже казенный ковер и колючее одеяло. Увы, все это не смогла бы утащить, а сумки с расширенным пространством и так были забиты до отказа. И это еще Малькольм и родители были не в курсе моего наказания, и я боялась той минуты, когда новости дойдут до их ушей. По правде говоря, боялась не их реакции, а увидеть разочарование в их глазах.