Такая себе инструкция, если честно. Тренер по йоге и то понятней объяснить, но на придирки не было времени. Пока не случилось ничего более серьезного, мне пришлось принять правила этой игры.

Глубоко вдыхала воздух, стараясь не отвлекаться на сторонние звуки. По большому счету ничего плохого не случилось, зря я разозлилась. Им еще повезло, что поблизости не оказалось ядовитых растений или кустов роз с острыми шипами.

Утихомирить бурю в душе не самая простая задача, но я думала о хорошем: о родителях, о брате, о светлом будущем, о котором мечтала с самого детства и только в другом мире появилась такая возможность.

Спустя пару минут, ощутила полный покой и даже улыбнулась, а открыв глаза, застала еще более злых адептов и магистра. Их больше никто не атаковал, но все настолько устали, что смотрели на меня, убийственными взглядами. Форма совершенно всех адептов, была безнадежно испорчена, лишь моя одежда, сияла чистотой.

Только я хотела произнести слова извинения, как за край штанов, что-то дернуло меня. Не сильно, но вполне ощутимо.

Опустив взгляд, увидела все еще живой цветок: тюльпан-мутант, который жалобно тянул ко мне свои листья и нервно вибрировал пастью из бутонов, а потом слезливо протянул:

– Хозяйка, спаси, эти ироды все клумбы истоптали, – умоляло растение, обиженно сопя, – нелюди, все листья помяли. – Продолжал он жаловаться.

Для меня это был шок, не знала, как реагировать на говорящее существо, которое сама же и создала, и что более странно, оно не перестало ходить и говорить, в отличие от своих собратьев, которые превратились в мусор.

А вот для магистра, это стало последней каплей. Бьерн нахмурил брови, набрал полную грудь воздуха и, как гаркнул:

– В деканат, живо, – взмахнул рукой в сторону академии, – и сорняк свой прихвати.

Кто же знал, что его так легко вывести из себя? Эх, а за тюльпанчик было обидно, никакой он не сорняк.

До деканата дойти не успела, ректор первым выбежал из здания академии. Взгляд у него, был бешеным, хотя не только у него. Другие адепты прилипали к окнам, стараясь разглядеть, что творилось на полигоне, а потом взоры абсолютно всех устремились на меня.

Настолько неловко себя еще не чувствовала. Бережно прижимала к груди трясущийся тюльпан и старалась не показывать собственного страха. В окружении хищников это стало бы огромной ошибкой.

– Адептка Брэдфор, – пророкотал ректор, – потрудитесь объяснить, что вы устроили на занятии и почему по всей академии включилась тревога.

– Да? – Наигранно удивилась. – А я и не слышала.

И ведь правда не слышала, пока не подошла к зданию. Гул стоял страшный, не в смысле громкий, а пугающий, словно призраки разбушевались.

– Не паясничайте, – приструнил меня ректор Чарльз, – живо в мой кабинет, будем разбираться с вашим поведением, – он уже почти развернулся к академии, но заметил цветок в моих руках, – и выкиньте уже мусор, незачем все подряд тянуть в ВАМ.

– Сам ты мусор, – встрепенулся тюльпан, шевеля пастью, – а я благородное растение.

Нервы у ректора окончательно сдали. Он несколько раз моргнул, потом подергал уши, словно прочищая их, и нервно спросил:

– Оно живое?

Стоит отдать ему должное, держался вполне уверенно, даже не побледнел, только глаз дергался, но это мелочи для такой ситуации.

– Конечно, живое, – вместо меня продолжало говорить растение, – намного живее, твоих адептов, оставшихся на учебном полигоне, мои сородичи отомстили за долгие годы издевательств.

– Не слушайте его, – быстро влезла в разговор, – все живы, только немного помяты и испачканы.

Чарльз несколько раз глубоко вдохнул воздух, медленно, как во время медитации, а потом махнул рукой.

Ну, я с ним была согласна. Чего паниковать, когда все уже случилось?

– Идемте, адептка, – прозвучало, как-то обреченно, – нужно выяснить, чего еще от вас ожидать.

Мне очень хотелось бежать в противоположную сторону, но я понимала, что буду выглядеть глупо. Поэтому, понуро опустив голову, поплелась за ректором.

В академии нас провожали взглядами, большая часть была злорадными. Адепты перешептывались и делали все, чтобы я услышала их насмешки. Однако если я молчала, то мой оживший защитник, покраснел пуще прежнего и ровно на половине пути, произнес:

– Хозяйка, почему ты все это терпишь? Давай пустим их на удобрения, так будет больше пользы.

Пришлось срочно закрывать ему рот, пока еще что-нибудь не ляпнул. Он же не знал, какого все были мнения обо мне, но вот его слова возымели должный эффект, адептов как ветром сдуло.

Осталась только я и ректор, но ровно до того момента, пока мы не оказались в его кабинете, там нас ждал Эйден Аддерли собственной персоной.