Но даже с новыми двигателями полёты оставались долгими, и опасными.

Настоящий прорыв случился позже — когда начали массово внедрять криокамеры.

Ещё столетие назад их использовали ограниченно. До этого корабли вообще управлялись почти исключительно ИИ: экипаж просто не мог выдерживать такие расстояния и сроки.

Люди были… неэффективны.

Криосон всё изменил. Он позволил человеку вернуться в космос — не как наблюдателю, а как участнику.

А ещё раньше, почти два столетия назад, была создана сеть ретрансляторов.

Я хорошо помнила этот раздел.

Автономные станции, размещённые в пределах ближайших звёздных туманностей. Они передавали сигнал, усиливали его, удерживали связь там, где раньше была только пустота.

Благодаря им теперь можно было связаться почти из любой точки.

Почти.

Я усмехнулась.

История, которую когда-то приходилось учить, теперь стала частью моей реальности.

И вот я снова лечу на другую планету по работе.

Я оторвалась от окна и посмотрела на уже собранную сумку. Всё было готово.

И вот я снова тут.

Подготовительный шлюз встретил меня знакомым холодным светом и ровным гулом систем, в котором всегда чувствовалась особая, почти космическая отстранённость от всего земного. Здесь уже иначе дышалось, иначе воспринималось время, и даже мысли становились чуть более чёткими.

Рядом, удобно устроившись в креслах, сидели Дэйр и Эрн.

Стоило мне их увидеть, как внутреннее напряжение, накопившееся за последние дни, заметно ослабло.

— Ну что, Мила, — лениво протянул Дэйр, окинув меня оценивающим взглядом, — ты снова с нами, значит экспедиция официально считается опасной.

— Прекрасно, — отозвалась я, усаживаясь рядом. — А я надеялась, что опасным элементом в прошлый раз был исключительно ты.

Эрн тихо прыснул.

— Попрошу, — возмутился Дэйр, — между прочим, всё прошло идеально.

— Конечно, — кивнула я с серьёзным видом. — Особенно тот момент, когда нас так тряхнуло, что я мысленно попрощалась с карьерой, жизнью и любимыми туфлями.

— Туфлями — это самое болезненное, — поддержал Эрн.

— Вот! Хоть кто-то понимает, — я театрально вздохнула.

Мы рассмеялись, и разговор сам собой потёк дальше — легко, живо, с постоянными подколами и преувеличениями. Некоторые моменты прошлой поездки мы обсуждали с явным удовольствием, превращая их почти в анекдоты, а некоторые темы аккуратно обходили стороной.

Про второго пилота никто не сказал ни слова.

И это молчание было куда выразительнее любых обсуждений.

Мы взяли по стаканчику кофе и не спеша направились к стойке регистрации, продолжая перебрасываться шутками.

— В этот раз, — задумчиво произнёс Эрн, — я предлагаю заранее закрепить правило: если что-то начинает искрить, мы делаем вид, что так и задумано.

— Отличный план, — кивнул Дэйр. — Особенно если искрить начнёт двигатель.

— Тогда мы скажем, что это декоративная подсветка, — добавила я.

— Премиум-класс, — серьёзно подтвердил Эрн.

И именно в этот момент, когда атмосфера уже почти стала беззаботной, я заметила его.

Кайто.

Он появился сбоку, словно вписавшись в пространство слишком естественно для человека, которого я совсем не ожидала здесь увидеть. В руках у него была небольшая дорожная сумка, и этого оказалось достаточно, чтобы внутри у меня что-то резко сжалось.

Сердце пропустило удар, а затем забилось быстрее.

Мысль пришла мгновенно, ещё до того, как я успела её обдумать.

И, как это часто со мной бывает, прежде чем разум успел вмешаться, слова уже сорвались с губ:

— Кайто, я надеюсь, у нас будут раздельные криокамеры.

Повисла пауза.

Не просто пауза — та самая, в которой воздух становится плотнее, а время будто слегка замедляется.

Кайто остановился и посмотрел на меня. Одна его бровь выразительно поползла вверх.

Где-то за моей спиной послышались странные, сдавленные звуки.

Я даже не оборачиваясь поняла, что происходит, но всё же повернула голову.

Эрн уже согнулся пополам, уткнувшись в стену, а Дэйр отчаянно пытался сохранять серьёзное лицо, что получалось у него настолько плохо, что выглядело почти трагично.

— Я… кхм… — начал он, — прошу прощения… это просто… неожиданно…

— Очень, — выдавил Эрн, не поднимая головы.

Предатели.

Я медленно повернулась обратно, чувствуя, как предательское тепло поднимается к щекам.

Кайто к этому моменту уже полностью взял себя в руки. Его голос звучал спокойно, почти невозмутимо, но в глазах явно мелькала тень веселья.

— И вам добрый день, Мила, — произнёс он.

Я выпрямилась, стараясь вернуть себе контроль над ситуацией.

— Да, — продолжил он, чуть склонив голову, — я помню о вашем условии.