— Клянусь всеми богами, я прострелю тебе голову, если ещё раз дёрнешься!
— Хватит! — закричала Клара, закрыв лицо руками.
Её трясло от зашкаливающих эмоций. Она собиралась использовать Высвобождение, но прямо сейчас это невозможно! Магнус и Лоран стоят рядом с Тремейном… Если Клара выпустит поток — навредит и магистру тоже.
«Мой единственный план оказался провальным… Как предсказуемо» — мысленно зашипела Клара.
— Ты его жалеешь? — протянул Лоран, яростно сузив глаза. — Побери Бездну, сестрёнка, ты и вправду сочувствуешь этому ублюдку!
— Сын… Уймись. — с нажимом произнёс Магнус и улыбнулся. — Дорогая, просто открой эту дверь, ладно? Только ты способна помочь нам.
Клара не смотрела на отца и брата. Не смотрела она и на Тремейна, слишком боялась проколоться… А к горлу подступала колючая паника. Клара медлила, но понимала очевидное: если она откажется, отец убьёт магистра. Он недвусмысленно намекал на это, поигрывая наточенным клинком.
— Не бойся, родная. — тепло проронил Магнус. — Если ты откроешь дверь — никто не пострадает.
«— Тремейн не пострадает» — вот, что имелось в виду на самом деле.
Клара стиснула зубы, переводя взгляд на врата. Вокруг скопились духи: старые и молодые, слабые и более сильные… Они стояли и смотрели, а ещё хором взывали к некромантке. Одна беда: Клара не слышала ни слова.
Но в тот момент, когда она почти отчаялась… Рядом возник знакомый старичок. Он прищурил и без того раскосые глаза, медленно выводя крючковатым пальцем буквы: «О-т-к-р-о-й».
— А? — удивлённо выдохнула Клара.
И старичок повторил, жестикулируя ладонями: «о-т-к-р-о-й э-т-у д-в-е-р-ь».
Бонусная глава: Тремейн Дорст
Ум. Талант. Сила воли. Мужество.
Порой этого недостаточно для того
чтобы стать счастливым
«Я стираю пальцы до костей, в слепой надежде (когда-нибудь) оправдать Её ожидания» — он повторял эти слова в дневнике раз за разом, а потом уничтожал их с подростковым рвением. Своеобразный ритуал: написать, вырвать, сжечь... Запах горелой бумаги быстро выветривался, стирая следы неповиновения. Но гарь неизбежно оседала на мыслях серой копотью.
«— Тремейн Дорст. Сын наследного принца. Тот, кто однажды займёт трон Гардери»
Где бы он ни оказался, куда бы не пошёл — всюду звучали эти возвышенные слова. Юный Дорст был окружён непрекращающимся гомоном тысячи голосов, где правда и ложь сливались воедино. За подобным шумом легко потерять себя (и обрести гордыню), но у Тремейна было слишком много обязанностей.
Его обучали с малых лет. Стоило мальчику встать на ноги — как все игрушки исчезли из дома Дорстов, а на их месте появились фолианты, свитки и учебники. Дисциплина, образование, изнуряющие тренировки… Порой Тремейн хотел сбежать от всего этого. Он подговаривал слуг, украдкой вылезал через окно — и часами прятался в кронах деревьев, обустроив «пункт наблюдения» среди веток.
… Но мать его находила. Строгая и чопорная Ариетт до невозможности любила мужа и сына, но совсем не умела проявлять душевное тепло. Вся её жизнь крутилась вокруг незыблемых правил, и Тремейн был обязан их соблюдать. Она всегда относилась к нему, как к взрослому, а потому требования были соответствующими… Почти непосильными.
И если Ариетт была властной, жёсткой и упрямой, то Геворг — совсем наоборот. Отец обожал мальчика, баловал его тайком от матери и старался смягчить суровую дисциплину Дорстов.
— Она хочет, чтобы ты поскорее вырос, потому и торопит время. — шутил Геворг, качая головой.
«Тогда я не понимал: зачем мне расти быстрее? И только спустя время горькая правда раскрылась во всей красе. Наша семья… Уже тогда была в опасности. Мама хотела, чтобы я окреп, возмужал — и помог отцу. Но, к сожалению… Беда настигла нас раньше срока»
Тремейн хорошо запомнил день аварии. Отец опаздывал на свадьбу тёти, и вот, когда пришло время вручать подарки… В зал ворвался перепуганный гонец. На секунду повисла зловещая тишина. Ариетт побледнела, сжимая маленькую ручку сына, а затем… Началась паника. Со всех сторон полились крики, стенания, слёзы… Их было слишком много.
Жив ли наследный принц? Что случилось с аэргоном? И кто возьмёт ответственность за эту трагедию?
«Отец был на грани жизни и смерти. Его ноги пострадали сильнее всего — раздроблены почти полностью… Тогда я впервые увидел истерику моей матери. Она не могла прийти в себя. Не могла адекватно мыслить…»
Вокруг было слишком много страха, боли и ненависти, но Тремейн справлялся с этим в одиночку. Он должен быть сильным, чтобы защитить мать. Должен быть сильным… Чтобы отец непременно очнулся.
«…Именно тогда она обратилась к Ардити. Матушка боялась, что и меня заберёт неведомая угроза, притаившаяся рядом с Дорстами. Договорной брак стал ключом к спасению, потому что моя магия уже пробудилась»