Пункт второй.

До отъезда сей господин и его отец виделись со старшим-Бессоновым в Сибири. Задача номер один – выяснить, где ныне живущие господа, а именно преступники, обитают. Исходя из бесед со свидетелями, я понял, что так называемый, барон Винкльдорский-старший не захотел спрятаться и отсидеться. Значит, он где-то бывает.

Если я на правильном пути и мои рассуждения верны, искать его дом нет смысла. Но следует учесть то обстоятельство, что в добропорядочных дворянских семьях принято посещать службу в храме. Думаю, их семья должна была каждое воскресенье присутствовать там. О чём это говорит? Что и вдали от родины они поступали точно так же, ибо в дворянских семьях эта привычка в воспитание детей закладывается с раннего детства. Однако интуиция мне подсказывает, что в Лондоне их семья посещала католический храм, чтобы произвести хорошее впечатление на публику и войти в доверие. Не могу объяснить, почему именно там, но нутром чувствую, что прав. Моя интуиция упрямо и настойчиво твердит об этом, подсказывая именно такой вариант. Хотя подтверждения данному факту я пока не получил. Осип, какой вывод напрашивается? Минутку… – Пракшин на мгновение задумался и произнёс:

– Постой, постой, я поручал своему тайному агенту проследить за имением барона де Кардье и всеми, кто приходил туда. А также, обследовать церкви, в том числе и немногочисленные католические храмы. Если допустить, что убийца Пелагеи часто крутился у ворот, агент должен был его приметить, взять под контроль и проследить за ним. А Семён Семёнович Говорков давно не появлялся у меня и не докладывал. Следовательно, что-то у него пошло не по плану. Так, надо в Управлении посмотреть адрес агента и съездить к нему. Мог захворать. А пока, мне нужно посетить православные и католические храмы и побеседовать со священниками. Определённо кто-то из пастырей мог видеть гастролёров. Не успел он договорить, как раздался стук в дверь.

– Войдите, – скомандовал сыщик.

Дверь открылась, и на пороге нарисовался немолодой мужчина приземистого роста, щуплого телосложения, с узкими щёлочками вместо глаз и подобострастным поведением. Всё это красноречиво демонстрировало Пракшину, что этот господин будет послушно и примерно выполнять любое поручение. Нарочито демонстрировать всяческое послушание, стремиться угодить и льстить. При первой встрече с тайным агентом сыщик обратил внимание и на характерные впадины на его лице. Вот тогда шальная мысль промелькнула в голове Осипа Даниловича: «Остатки детской болезни».

Сейчас же Пракшин припомнил, что тогда, прежде чем брать его в свой отдел, он провёл ревизию документации тайной канцелярии, в которой сам служил прежде и там же познакомился с агентом. Заодно сыщик поинтересовался мнениями коллег. Рекомендации были вполне приемлемыми, и Осип Данилович сообщил руководству Управления Правопорядка, что согласен принять к себе на службу Говоркова Семёна Семёновича.

– Голубчик, вы часом не хворали? Я было собрался навестить вас.

– Осип Данилович, что я вам скажу. Ох, и изворотливый этот ваш подозреваемый. Сколько кругов мне пришлось накрутить по Москве и округе. Ни единого мгновения на одном месте он не стоит, всё бегом да бегом.

– Вы сейчас о ком толкуете: об отце или сыне?

– Я не знал, что это отец. Думал, родственник, живут вместе. Молодой и длинный тот, который у имения барона ходил, это получается его сын? Так от него и толку, как с козла молока. Я же толкую о господине, он его направлял и о нравоучениях не забывал.

– Как узнали?

– Случайно у дома встретились, я и подслушал.

– Адрес скажите.

– Осип Данилович, не скажу. Представляете, юркие какие, каждый день перебираются с одного места в другое.

– Вы хотите сказать, что у них в Москве есть своё жильё?

– Не думаю. Я заходил в двух местах, разговаривал с хозяевами. Те сказывали, что гастролёры просились к ним на постой, а сами через день-два оттуда съезжали.

– Понятно. Боятся и прячутся.

– Как же не бояться? Так провинились, что сейчас бегают с одного места на другое. Сами себя покоя лишили.

– Говорков, вы что же прониклись к ним жалостью?

– Какой там жалостью. Кошка и то ищет постоянный ночлег, а они скитаются хуже животных.

– Что-то конкретное можете мне сообщить? – поторапливал агента Пракшин.

– Жаль, что мы с вами так поздно работать стали. Я бы больше успел узнать. А так… Осип Данилович, куда теперь прикажете ехать?

– Сейчас я закончу начатые дела, и поедем по храмам. Вы – в православные, я – в католические.

– Слушаюсь. Так я поеду? Зачем ждать?

– Погодите, я попросил нашего фотографа, чтобы он сделал фотографии с рисунков, которые удалось найти. Вот, возьмите и покажите священнослужителям. А вдруг узнают их.

– Вот так находка, – обрадовался агент, взял фотографии и вложил во внутренний карман пальто.

– Ступайте. Завтра жду с докладом.

– Слушаюсь. Непременно буду.

Пракшин, складывая документацию, продолжал монолог: