Приятно, что он кинется меня защищать. Настоящие мужские поступки все реже случаются в нашей жизни, тем они и ценнее. Поэтому и вызывают восторг у нас, женщин. Но я против того, чтобы между Сергеем и Стасом произошел конфликт. Это Кайсынов мужик, а муж… он трус! Обязательно побежит писать заявление в полицию. И побои снимет…

Я себе не прощу, если у Сергея из-за меня будут проблемы. Нечестно это по отношению к нему.

- Ирина, ты меня слышишь? - уточняя, поддевает подбородок пальцами и смотрит в глаза. - Я бы сам снял, но боюсь сделать больно, потому что не знаю… - тяжело сглатывает и, не договорив, прикрывает веки.

У меня на глаза вновь слезы набегают, потому что его переживания лишены громких слов и угроз в адрес обидчика. Потому что он большой и сильный, а в своей заботе бережливый, внимательный и, наверное, трогательный. И вот эта трогательность - до слез в глазах.

Дотронуться до меня боится, чтобы не сделать больно…

- Только плечо и ребра, - хочу его успокоить, но глаза Кайсынова резко распахиваются, а там безжизненная долина, над которой разверзлась буря.

- Только… - тянет он, а мне кажется, что мысленно расчленяет Тулинова.

Развязывает пояса халата, аккуратно скидывает ворот сначала с одного плеча, потом с другого. Я стесняюсь, пытаюсь прикрыть руками грудь, но под строгим взглядом сама их опускаю.

Увидев на плече припухлость и наливающийся цветом синяк, Сергей резко втягивает носом воздух. Черноты в его взгляде становится в разы больше.

Подхватив под бедра, ставит меня на ноги, халат соскальзывает с тела. В обычный день это, наверное, выглядело бы эротично, но не в этой ситуации. Я до ужаса стесняюсь. Под халатом у меня ничего нет, поэтому, как только он оседает белым облаком на пол, взгляду Кайсынова открывается моя гематома на ушибленном ребре. Тут, конечно, картина куда более живописная. Краски яркие, насыщенные…

- Твою мать…. - зло выдыхает Сергей, играя желваками.

- Я упала на спинку стула, меня никто не бил, - не то чтобы я хотела оправдать Стаса, просто не желаю, чтобы Сергей марал руки в крови.

Кайсынов тянет к ушибу руку, словно собирается его ощупывать, а я дергаюсь только от одной мысли о прикосновении. Конечно, он замечает мою реакцию и убирает руку. Кажется, что злится сильнее.

- Надо ехать в травму, делать снимок, - нервно растирая подбородок и губы, ровным голосом произносит он.

- Зачем? Это просто ушиб, - пытаюсь его отговорить.

- Надо убедиться, что нет трещины и перелома, - несмотря на властный тон, я уступать не собираюсь. Врачей не люблю с детства, исключение делалось только для гинекологов и репродуктологов, потому что я очень сильно хотела ребёнка.

- Поздно уже, завтра…

- Я помогу тебе одеться, - не слыша меня, принимает решение Кайсынов. Если бы он слушал других, вряд ли добился бы таких высот в бизнесе, но сейчас почему-то становится обидно.

- Я не поеду, - голос дрожит, но в нем четко слышится категоричность. - Я устала, перенервничала, я хочу лечь спать… - льется из меня поток слов вместе с обидой. Сергей видит и замечает все. Как-то обреченно вздохнув, подходит ко мне и обнимает.

- Мне не нравится твоя гематома, - объясняет причину властного поведения, но перестает на меня давить.

Мне тоже не нравится, но в больницу я не поеду. Чувствуя мой настрой, Сергей поднимает с пола халат, бросает его на банкетку.

- Где у тебя лежит пижама? - спрашивает он потеплевшим голосом.

Сама иду к шкафу, достаю обычные хлопковые трусы, в которых собираюсь спать, и пижаму. Трусы через боль надеваю сама, с пижамой помогает Сергей. Одеваться одной рукой очень неудобно, а когда из-за ушиба ребра ты не можешь согнуться под нужным ракурсом, чтобы пропихнуть ногу в штанину, то это становится почти невозможным.

- В моих планах было тебя сегодня раздеть, - к Кайсынову возвращается чувство юмора. Это ведь хороший знак?..

- Ты и раздел, и одел, - отвечаю, а он никак не комментирует. Видимо, раздевая, кроме синяков ничего и не видел.

Стянув с кровати покрывало, отправляет его на банкетку следом за халатом. Откинув край одеяла, помогает мне лечь в постель, накрывает. Я жду, что он ляжет рядом, но, выключив свет, он собирается уходить.

- Ты куда? - вырывается раньше, чем я успеваю подумать.

- В аптеку нужно съездить, ты пока отдыхай.

Я не согласна. Не хочу, чтобы он уходил. Пусть ложится рядом. Так мне будет спокойнее. Мне вообще рядом с Сергеем хорошо. В голову не лезут мысли о муже, не думается о навалившихся проблемах.