Первая близость. Чувство единения душ и четкое ощущение: ни с кем не будет так, как с ним.

И много всего остального хорошего. Свидания, смех, поцелуи.

Но самое главное — Стас подарил мне Веронику. Нашу с ним маленькую принцессу, так похожую и на меня, и на него.

От воспоминаний меня отвлекает полиция. Даю показания как очевидец и пострадавшая. Когда стражи порядка уходят, решаю, что уже прошло достаточно времени, чтобы поинтересоваться здоровьем Стаса. Часы на запястье показывают четыре часа ночи. Надо же, я и не заметила, как пролетело время. Когда двери реанимации открываются, бросаюсь к врачу:

— Извините, а что со Станиславом Войцеховским?

Врач нехотя тормозит и хмуро меня оглядывает.

— Это кто именно?

— Молодой человек тридцати лет, привезли на скорой…

Перебривает:

— У нас тут всех привезли на скорой.

— У него была сильная травма головы, большая кровопотеря…

— Тут все такие.

Я теряю терпение.

— Молодой, гладко выбритый, темно-русый. Был одет в синий деловой костюм, галстук и чёрную куртку…

— Я понял, — снова перебивает. — В коме. Состояние крайне тяжелое.

Мне становится плохо. Колени подгибаются, я едва не падаю. Сухарь-врач успевает вовремя подхватить меня под локоть и довести обратно до диванов.

— Мне можно к нему? — бормочу.

— Сейчас нет. Вы будете мешать медперсоналу.

— А когда можно?

— Я думаю, завтра. А вы кем приходитесь пациенту?

— Я… — теряюсь, не зная, кем себя назвать. — Коллега с работы.

Врач недовольно хмурится.

— Мы пускаем супругов, родителей и детей. Друзья теоретически тоже могут навестить, но только с разрешения пациента. А так как пациент в коме и разрешение дать не может, то вас не пропустят.

Ну вот. Глаза стремительно наливаются слезами, делая лицо доктора расплывчатым.

— У нас общий ребенок, — голос дрожит. — Я мать его ребенка.

Врач устало вздыхает.

— Придите завтра. Будет другая смена, объясните им ситуацию, может, пропустят.

Доктор уходит, оставляя меня в растерянности. Падаю обратно на диван и растираю по лицу слезы. Родителям Стаса, наверное, не известно о случившемся. Надо им сообщить. Не знаю, остался ли у меня еще номер его мамы. Тогда давно он был.

На удивление в записной книжке контакт Светланы Михайловны сохранен, хотя за пять лет я сменила несколько смартфонов. Гудки идут долго. Когда я уже не жду ответа и хочу сбросить вызов, раздается сонное «Алло».

— Светлана Михайловна, здравствуйте, — мне удаётся сдержать рвущийся наружу всхлип, но голос все равно выдаёт мое состояние.

— Полина? — узнает меня. — Это ты? Что-то случилось?

— Да…

— Господи, что такое? — сон из ее интонации улетучивается.

— Стаса возле работы сбила машина. Он в коме в реанимации.

Светлана Михайловна издаёт не то всхлип, не то вздох.

— Что? Как?

— Машина заехала на тротуар и сбила прохожих. Приезжайте в больницу. Меня к нему не пускают, но вас пропустят.

Светлана Михайловна ревет в трубку, и мне приходится несколько раз повторить ей адрес больницы. Родители Стаса приезжают из своего далекого Подмосковья через два с половиной часа. Я все это время остаюсь тут, в коридоре, лишь наблюдаю, как открывается и закрывается дверь отделения интенсивной терапии.

Когда заплаканная Светлана Михайловна и растерянный Сергей Евгеньевич подходят ко мне, в сумке звенит будильник: пора вставать и собираться на работу. Я еду домой, быстро принимаю душ, пью кофе и, дав наставления маме, отправляюсь в компанию.

Работать не получается. Из рук все валится, голова думает об одном: только бы Стас был жив. Остальное приложится. В офисе всем известно о произошедшем. По интернету уже гуляют слитые записи с уличных камер видеонаблюдения. Там хорошо видно, как на меня мчится автомобиль, а Стас отбрасывает меня в сторону и принимает удар на себя.

Все сотрудники департамента Стаса, как минимум, подавлены случившимся. Юля, секретутка, льёт слезы и шмыгает носом прямо в приемной. Когда я захожу оставить некоторые документы, она даже не вытирает щек. Все, кого я встречаю в коридорах компании, смотрят на меня с немым вопросом. А именно, что связывает меня со Стасом помимо работы.

Этот вопрос нарисован и на лбах Лизы с Колей. Я по привычке иду с ними обедать в столовую, но кусок в горло не лезет. Вяло перебираю вилкой в салате, ничего не отправляя в рот.

— Я просто не могу поверить, — бледная Лиза едва сдерживается, чтобы не разрыдаться. — Господи, хоть бы все обошлось! Я сначала была предвзята к Стасу. А теперь понимаю: он лучший начальник в моей жизни.

— Почему ты была к нему предвзята?