В горле пересыхает. «На всю жизнь только тебя одну хочу» — так Стас сказал мне пять лет назад, когда сделал предложение.

— Я люблю тебя. Люблю. Тебя и нашу дочку. Вы мои.

Цепенею от этих слов. Тело дрожью пробирает. Не дожидаясь от меня какого-либо ответа, Стас снова припадает к моим губам, целует, ласкает. Водит по мне ладонями, нажимает на самые чувствительные точки. Вожделение разливается патокой. Я не могу думать ни о чем, кроме того, что хочу этого мужчину.

В висках пульсируют его признания. Я не знаю, что на них ответить. Да и не могу, поскольку с губ вместо слов срываются стоны наслаждения. Я отдаю всю себя во власть Стаса. Потом поговорим. А сейчас пусть делает со мной, что хочет.

* * *

Связно мыслить получается только после того, как мы уставшие лежим в обнимку. Часы показывают три часа ночи. Мы так увлеклись друг другом, что потеряли счет времени. Впрочем, у нас так теперь каждую ночь. Засыпаем под утро, а потом еле-еле встаём на работу.

— Переезжайте с Вероникой ко мне, — тихо говорит, перебирая пальцами мои волосы.

— А мы еще поедем к бабушке Свете и дедушке Сереже? — спрашивает Вероника, когда мы возвращаемся домой.

Уже поздно, дочери пора спать. Да и я очень устала. Глаза смыкаются.

— Конечно, поедем, — говорит Стас.

— А когда?

— Можем через неделю.

— Я хочу! — воодушевляется Вероника.

Дочь тащит в детскую многочисленные подарки от новых бабушки и дедушки. Раскладывает их на полу, принимается снова любоваться.

— Вероника, пора спать, — устало прошу.

— Я уложу ее, — произносит Стас. — Иди отдыхай.

Лечь спать не получается. Я сижу на кухне и слушаю, как Стас читает дочке сказки Пушкина. Минут через сорок он приходит ко мне.

— Уснула, — поясняет.

Я встаю с места и подхожу к раковине, чтобы помыть кружку. Но она выпадает из рук, потому что Стас неожиданно подходит сзади и берет меня в кольцо рук. Хорошо, не разбилась.

— Ты не ответила на мое предложение, — обжигает ухо горячим шепотом.

— На какое?

— Переехать ко мне.

Прошлой ночью, когда Стас сказал, чтобы мы с дочкой к нему переехали, я не придумала ничего лучше, чем заявить ему, что хочу спать. Слезла с его груди, отвернулась к стенке, но, конечно, не уснула. Всю ночь думала и ничего не придумала.

Разворачиваюсь от раковины к Стасу.

— Я не знаю, — честно признаюсь.

Он ласково заправляет волосы мне за уши.

— Что не знаешь?

— Все не знаю.

Опускаю взгляд в пол и молчу. В душе полный раздрай. Ярое противостояние разума и чувств, мозга и сердца.

— Твоя мама мне кое-что рассказала, — говорю после долгой паузы.

— Что именно?

— Что твой отец ей много изменял, — на этих словах резко поднимаю на Стаса голову.

Ни один мускул не дергается на его лице. Смотрит прямо и непроницаемо.

Я делаю вывод, что Стасу об этом известно…

Чувство легкого разочарования поселяется в сердце, когда вспоминаю, как хорошо Стас общается со своим папой.

— Ну есть такое, да, — невозмутимо отвечает.

— И как ты к этому относишься?

Безразлично пожимает плечами.

— Не знаю. Никак.

Ответ Стаса обескураживает меня.

— Что значит «никак»? — слегка повышаю голос. — Твой отец изменял твоей матери, а ты к этому относишься «никак»? То есть, тебе все равно?

— А что я должен сделать?

— Ну не знаю, может, хотя бы не так тесно общаться с человеком, который долго и планомерно унижал твою мать?

— Ты предлагаешь мне перестать общаться с родным отцом? — выгибает бровь. — Ты это серьезно?

— Он изменял твоей маме! Я так поняла, она его неоднократно на этом ловила!

Стас смеется.

— Я тебе больше скажу: даже я его ловил. Решил однажды прогулять последний урок в школе. Пришел домой на час раньше, а там отец с любовницей.

Я цепенею. А Стас говорит об этом так спокойно и даже с легкой иронией в голосе, что повергает меня в еще больший шок.

— И после такого ты с ним еще разговариваешь!? — восклицаю.

— Естественно, я с ним разговариваю. Он же мой отец.

Как Стас может говорить об этом настолько невозмутимо? Как будто изменять жене — это что-то само собой разумеющееся. Отталкиваю его от себя и отхожу к окну. Голова заболела, поэтому тру виски.

Мне в спину прилетает усталый вздох.

— Если хочешь мое мнение обо всем этом, то они оба хороши. Мама тоже виновата.

Резко разворачиваюсь к Стасу.

— Да как ты можешь так говорить! В измене виноват только тот, кто изменяет! Хочешь гулять — разводись и гуляй! Но не надо изменять жене!