— Не надо манипулировать с помощью Вероники! — грожу ему пальцем. — Я не для того тебе о ней рассказала.

— Я не манипулирую. Мы ведь можем попробовать еще раз.

— Нет! — отрезаю. — Между нами ничего не может быть, когда ты это уяснишь? Хватит, Стас. Просто хватит. Общайся с Вероникой, а про меня забудь. Впрочем, у тебя уже это хорошо получается. Продолжай в том же духе.

Последние две фразы вырываются против моей воли и звучат слишком обиженно. Я этого не хотела, а потому прикусываю язык.

— Что ты имеешь в виду?

— Сегодня у тебя очень хорошо получалось не замечать меня, — снова звучит с обидой, и я ненавижу себя за это.

— Ты о чем?

— Да брось! — опять взрываюсь. — Сегодня на гонке ты постоянно меня бросал и куда-то уходил!

— Я оставлял тебя с Дашей, чтобы вы пообщались наедине. Я должен был стоять рядом и слушать ваш бабский трёп? Полина, я не понимаю твою претензию.

— А то ты не видел, что Даша не хочет со мной общаться!

— Ну это вы уже сами между собой решайте. Хотя вроде как ты первая оборвала общение с Дашей.

— Ты даже такие подробности знаешь, — едко замечаю.

— Ну, Даша сильно переживала, когда ты перестала с ней общаться. Даже Витя мне говорил.

— Что он тебе говорил?

— Что Даша сильно нервничала и плакала из-за того, что ты не отвечала на ее сообщения и всем своим видом давала понять, что не хочешь больше с ней общаться. А Даша была тогда беременна, и ей было нежелательно нервничать. Она и без этого многое пережила.

Чувство вины перед Дашей врезается в меня острой пулей. Да, я действительно поначалу отвечала на ее сообщения неохотно, а потом вовсе перестала. Когда Даша спросила мой французский номер, я ей его не дала. Когда Даша в лоб задала вопрос, почему я так себя веду, не обидела ли она меня чем-нибудь, я просто не ответила. После этого Даша перестала мне писать.

Не надо думать, что мне было легко обрывать дружбу с лучшей подругой. Я сильно переживала, что поступаю так с Дашей, но у меня не было иного выхода. Я не хотела, чтобы Стас хоть что-то обо мне знал. Ведь Даша могла проболтаться о чем-то Вите, а он Войцеховскому.

— Не думаю, что Даша переживала слишком долго. Она нашла нового друга в твоём лице.

Снова слова вылетают с каплей яда. Да уже по фиг, даже если Стас и замечает это.

— Я крестил их с Витей дочь. Мы теперь что-то типа родственников.

Даже так…

— Хорошо, я буду знать, что тебе везде нужно отдельное приглашение, — произносит устало. — Надо было отдельно тебя пригласить, когда мы с Вероникой пошли смотреть машины и когда после гонки я разговаривал с Витей и Дашей. Просто я думал, что раз мы поехали вместе, то и ходить там будем везде вместе. Теперь буду знать, что тебя надо отдельно приглашать.

Я чувствую себя немного пристыженной. Я ведь действительно ждала, что на гонке Стас будет везде брать меня с собой, отдельно это проговаривая. Сама за ним ходить не хотела, опасаясь быть навязчивой.

— Даша пригласила нас на свой день рождения в следующую субботу.

— Нет, она пригласила только тебя и Веронику.

— Она пригласила нас.

— Нет, — настаиваю. — Она пригласила тебя и Веронику.

— Мы вместе, а значит, Даша пригласила нас.

— Мы не вместе! — моментально возражаю.

— Хорошо, мы не вместе. Я попрошу Дашу сделать тебе отдельное приглашение.

— Не надо, — злюсь еще больше. — Мне не нужно никакое отдельное приглашение. Я не поеду.

Стас берет мои ладони в свои руки.

— Не трогай меня! — резко их вырываю. — Мне противны твои прикосновения.

С тяжелым вздохом Стас поднимается со стула и отходит к окну. Уже давно стемнело, стрелка часов подходит к двенадцати ночи.

Мой мобильник на столе вибрирует.

«Не спишь?», сообщение от Алексея.

— Тебе пора, — говорю Стасу и тоже поднимаюсь с места. — Можешь взять Веронику на день рождения Даши, но я не поеду.

— Как скажешь.

— И напоминаю, что завтра в пять я уеду. Вернусь в десять.

— Удачи на свидании, — в интонации слышится сарказм.

— Спасибо. А теперь тебе пора уезжать.

— До завтра.

— До завтра.

Я хочу, чтобы Стас поскорее ушел, надеясь, что мне сразу станет легче. Все-таки его близкое присутствие слишком давит. Но когда за Войцеховским закрывается дверь, мне почему-то становится еще тяжелее…

На следующий день Стас приезжает даже раньше — в одиннадцать. По кругам под глазами догадываюсь, что не спал. Я тоже не спала. Обдумывала его рассказ о случившемся. Да, безусловно, я понимаю, что это не та измена, когда мужчина нагло врет жене, намеренно заводит любовницу и спит с ней, находясь в здравом уме и трезвой памяти. Стаса крупно подставили. Сам бы он никогда изменять не стал.