Стас держит меня, пока я сама не отстраняюсь. Вытираю ладонями лицо, размазываю по щекам косметику, громко втягиваю воздух через забитый нос.

— Я ничего не могу с собой поделать, — выдавливаю сипло. — У меня эта картина перед глазами. Она не уходит.

— Прости, Полина…

— Я понимаю, что ты сам пострадал. Я понимаю, что ты не изменил бы мне намеренно. Но я не могу развидеть ту картину. Просто не могу. Я пыталась, а не получается.

Отхожу к раковине, хватаю кухонное полотенце и принимаюсь промокать лицо. Затем беру стакан и наливаю воду прямо из-под крана. Осушив его до дна, ставлю на кухонную столешницу.

— Поля, пожалуйста, поверь мне. Я никогда-никогда больше тебе не изменю. Я клянусь тебе. Мне никто не нужен кроме тебя. Я люблю тебя и хочу быть с тобой. Что касается моих родителей, то это их жизнь и их выбор. К нам это не имеет отношения.

Выбор. Вот главное слово. Я должна наконец-то сделать выбор. Нельзя и дальше зарываться головой в песок. Как бы больно мне ни было, а необходимо принять решение.

И я его принимаю.

— Тебе пора.

Два слова звучат твердо. В воздухе повисает звенящая тишина, прерываемая только моим шумным из-за слез дыханием.

Стас больше ничего не отвечает. Молча разворачивается и уходит.

Я не сплю всю ночь. За это недолгое время я так привыкла засыпать вместе со Стасом, что без него постель кажется пустой и холодной. Лежу, свернувшись калачиком, и смотрю на соседнюю подушку. Его подушку. Тянусь к ней рукой, притягиваю к себе и вдыхаю запах Стаса.

Горло сразу стягивает колючей проволокой, а из глаз брызжут слезы. Сердце ноет тупой болью, кровоточит. Я не могу быть ни со Стасом, ни без него. Но неопределенность не могла продолжаться дальше, нужно было делать выбор. И я его сделала. Как и пять лет назад.

Утром на работе больше всего боюсь встретить в коридоре Стаса. Когда его секретутка вызывает меня по рабочему телефону, я просто отказываюсь приходить. Тогда мне напрямую на рабочий телефон звонит Стас. Не отвечаю. Через пять минут от него приходит сообщение на мобильный:

«Зайди ко мне. Это по работе»

Я верю, что по работе. На прошлой неделе я отдала Стасу черновик стратегии. Но я не могу сегодня с ним видеться, разговаривать. Мне морально тяжело. Пускай это непрофессионально, пускай я смешиваю работу и личное. Мне все равно.

«Не сегодня»

Стас ничего не отвечает, и остаток дня я провожу в полной прострации. Мне плохо. Мне натурально плохо. Меня ломает без Стаса, меня ломает вместе с ним. Я ненавижу себя, его, нас. Я хочу к Стасу, но перед глазами стоит картина его измены, а в ушах звенят слова с оправданиями измен отца.

Ровно в шесть часов я встаю с кресла и собираюсь домой. Я не сделала на работе ровным счётом ничего. Целый день пялилась в одну точку и глотала слезы. Когда жду лифт, слышу за спиной до боли знакомые шаги. Мне хочется убежать, провалиться сквозь землю, спрятаться.

Стас, не торопясь, подходит ко мне ровно тогда, когда открываются дверцы лифта. Стараюсь прикрыть ненакрашенное заплаканное лицо волосами, но Стас все равно все видит. Ну и ладно.

— Поля… — выдыхает и берет меня за руку, когда лифт начинает ехать вниз.

— Пожалуйста, не надо, — выдергиваю ладонь.

На мое счастье на шестом этаже лифт тормозит, и заходят несколько человек. Как только мы доезжаем до первого этажа, я сразу устремляюсь вперед, стараясь затеряться в толпе спешащих с работы сотрудников. Я забыла вызвать такси, а стоять у офиса и ждать машину не буду, потому что тогда неминуемо снова окажусь рядом со Стасом. Бегу вперед по тротуару.

Впрочем, это оказывается бесполезно, потому что Стас поспевает сзади.

— Полина, подожди!

Ускоряюсь. Он, безусловно, меня догонит, поэтому направляюсь к проезжей части, чтобы поймать машину. Вытягиваю вперед руку. Но, конечно, так быстро никто не останавливается, в Москве вообще давно не принято ловить попутки, так что Стас мгновенно оказывается возле меня.

— Полина, давай поговорим, — крепко хватает меня за предплечье, не давая вырваться.

— О чем поговорим?

— Почему мы ругаемся из-за моих родителей? Это их жизнь, они прожили ее, как сами захотели. К нам это не имеет никакого отношения.

— Мы ругаемся не из-за твоих родителей, а из-за твоего отношения к изменам. Мне все понятно. Изменять можно и даже нужно, если жена наскучила. Ты тогда не сбросил с себя проститутку, потому что я тебе тоже наскучила?

Он хочет поговорить? Хорошо. Поговорим еще раз. Если вчера все точки над «и» не расставились, то расставятся сегодня.

— Да нет же! Я просто объяснил тебе, почему стал изменять мой отец. Это не значит, что я согласен с его доводами.