Не знаю, как Даша с Витей в итоге выпутались из этой передряги, избавились от Дашиного мужа, его дебильной семейки и, самое главное, — от Дашиного деспотичного отца. Но раз Витя с Дашей вместе, женаты, растят дочь, значит, в итоге у них все получилось.

Мне так больно от того, что я не была с лучшей подругой, когда она во мне нуждалась. И я ведь тоже очень нуждалась в Даше, в ее поддержке. Но ненависть к Стасу затмила мне глаза. А сейчас вместо того, чтобы использовать единственный шанс на примирение с подругой, я сижу в ресторане и слушаю рассказ Алексея про каких-то новых клиентов.

Почему мы с ним все время говорим только о работе? Он рассказывает про свою, а я про свою. И так постоянно на каждом свидании и во время каждого телефонного разговора. У нас как будто нет общих тем.

— С тобой все в порядке? — спрашивает обеспокоенно. — Ты сама не своя.

— Нет аппетита.

Опускаю взгляд в тарелку и вяло ковыряю вилкой салат Цезарь. От тарелки глаза перемещаются к часам на запястье. 17:20. День рождения Даши начался, Стас и Вероника уже там.

Сердце больно щемит.

— Я тоже не сильно голоден. Можем тогда сразу поехать ко мне.

Вилка выпадает из рук и со звоном бьется о фарфоровую тарелку.

— Что-то не так?

Усилием воли подавляю рвущуюся наружу бурю.

— Все в порядке.

— Так поехали ко мне?

Интересно, он думает о чем-нибудь кроме того, чтобы затащить меня в постель?

— Поехали, — безэмоционально соглашаюсь.

Алексей подзывает официанта, просит счет, расплачивается. Я на протяжении этих пяти минут почему-то чувствую себя униженной. До Стаса я ходила на свидания с разными парнями, и всем им от меня был нужен только секс. И сейчас я ловлю дежавю. Такое ощущение, что вернулась лет на восемь назад: мне двадцать, я учусь на третьем курсе, иду в кино с парнем, и, не успевает фильм начаться, он сразу сует руку мне в трусы.

А Стас на первом свидании мне руку в трусы не совал. От этого я влюбилась в него еще сильнее. Как он потом объяснил, со мной ему хотелось нечто большего, чем просто потрахаться.

17:30.

Даша, наверное, меня уже не ждет…

— Слушай, мне надо уехать! — восклицаю неожиданно для себя самой, когда Леша открывает передо мной дверь своего автомобиля.

— Что?

— У моей лучшей подруги сегодня день рождения. Я не хотела на него идти, но сейчас понимаю, что, если не поздравлю ее, то никогда себе не прощу. Я и так слишком жестоко с ней обошлась в прошлом. Это моя единственная возможность помириться с ней.

— Полина, мы с тобой договаривались за неделю, — повышает голос. — Ты обещала, что в эту субботу нам точно ничего не будет мешать.

— Прости… — произношу с искренним раскаянием. — Вот в следующую субботу я точно смогу.

— Нет! — рявкает. От такого тона я на секунду теряюсь. — Хватит кормить меня субботами. Я похож на мальчика, которым можно помыкать?

— Я тобой не помыкаю. Я правда хотела провести с тобой весь сегодняшний день, но…

Алексей не даёт мне договорить:

— Полин, кажется, у нас ничего не получается.

Леша озвучивает вслух то, о чем я, не переставая, думаю. И эти слова звучат как приговор к тому, что мне не судьба построить ни с кем новых отношений.

— Куда тебя отвезти?

— Никуда. Я возьму такси. Спасибо за ужин. И… извини, что наши отношения не были для меня приоритетом номер один. Возможно, ты поймёшь меня, когда у тебя будет ребенок.

— Мне не нужны дети. Я же говорил тебе об этом.

— А, ну да…

Странно, но я не испытываю боли. Скорее, наоборот, облегчение. С плеч как будто тяжёлый груз свалился. Мне больше не нужно чувствовать себя неловко перед Лешей и оправдываться, почему я хочу провести время с собственным ребенком, а не с ним.

Алексей садится в автомобиль и резко трогается с места. А я остаюсь смотреть по сторонам на тротуаре, пока взор не останавливается на вывеске ювелирного магазина. Срываюсь с места и бегу туда.

— Мне вот этот набор из серёжек, подвески и браслета, — говорю продавщице. — Заверните в подарочную бумагу, пожалуйста.

В крови разыгрался адреналин. А еще чувство того, что я совершаю один из самых правильных поступков в своей жизни.

Даша празднует день рождения в ресторане-корабле на берегу Москвы-реки. Большой, красивый, стоит в воде, покрытой тоненькой коркой ноябрьского льда. Меня охватывает нервная дрожь на входе. Я боюсь. Там, наверное, уже все сидят за столом, поднимают тосты за Дашу, и тут я появлюсь.

Опоздавшая звезда.

Но чем дольше я переминаюсь с ноги на ногу на улице, тем себе же хуже делаю. Время-то идет. Уже половина седьмого.