— По воле короля! — услышала она голос молодого глашатая, как из бочки. — Принцесса Лиссандра Наурийская сегодня вступит в брак с герцогом Гренстоном, прозванным Беспощадным, и отправится вслед за супругом в его замок Стоунберг. В честь этого события будут накрыты столы для пиршества!

Толпа одобрительно зашумела, кто-то звонко засвистел. А Лиссандра в голосе глашатая слышала погребальный звон рухнувших надежд на толику счастья.

— Через три дня состоится свадьба короля Вульфрика и миледи Альгии Наурийской по местным традициям.

Глашатай замолк. И Лисса отстранённо почувствовала прикосновение тяжёлой руки к своему плечу. Это был хмурый отец.

— Идём, Лиссандра. Тебе нужно приготовиться к свадьбе. Я пришлю миледи Гертруду… Хотя, нет. Иди к себе. Приведи себя в порядок сама.

Впервые Аугусто Наурийский не кричал на неё, не высказывал никаких претензий. Лиссандра шла рядом с отцом по коридорам замка и украдкой поглядывала на его задумчивый профиль.

— Отец, — немного неуверенно обратилась девушка к родителю, — Вы ненавидите меня ещё больше?

Ей хотелось как-то его поддержать, но слова застревали в горле и казались неспособными передать и толики того, что она чувствовала в этот момент. Лиссандра, как старшая дочь, по законам Срединных земель, сама могла стать королевой. И Ведана ей об этом постоянно напоминала, заставляя осознанно учиться. Несмотря на специфическое отношение к ней её родителя, а под его молчаливое одобрение и других, принцесса гордилась своими предками, родом, берущим начало от Огненного Феникса — мифического существа, способного возрождаться из пепла снова и снова. Отличительными чертами характера в роду считались стойкость, постоянство, отзывчивость и гордость.

— Нельзя ненавидеть больше или меньше. Это чувство есть или его нет. Чтобы ты не думала, но я тебя не ненавижу.

— Но и любви не испытываете, как к своим другим детям, — Лиссандра обняла себя за локти. Зачем она так повернула тему? Чтобы ещё больше почувствовать пропасть между собой и Альгией с Якобом?

— Не испытываю, — чётко ответил мужчина. — Твоё рождение оборвало нить жизни моего любимого человека.

— Я не виновата в этом, что Единый сделал такой выбор, — устало отозвалась принцесса и, более ничего не говоря, отвернулась и пошла к себе.

Мужчина понуро опустил голову и тяжело вздохнул, когда девушка скрылась в своих покоях.

— Знаю, — ответил в пустоту.

От собственного голоса он вздрогнул и встрепенулся, оставляя меланхолию для другого времени. Сейчас необходимо было дать распоряжения насчёт сегодняшнего свадебного пира.

Король Вульфрик был категоричен в вопросе времени. Ему не терпелось взять в жены среднюю сестру Наурийскую. Мысли Аугусто перетекли в это русло, и он оживился, мысленно благодаря Единого, что его любимая дочь смогла привлечь внимание Завоевателя. А это давало для самого Аугусто хороший шанс жить, как прежде. Регент имеет те же права, что и король. Отличий мало — отчитываться перед Вульфриком, не принимать новые законы без одобрения оного и платить налоги, пополняя казну Вайтэрда. Собственно, всё равно, что содержать на эти деньги любимого ребёнка.

Что до Якоба, так он вполне может стать следующим регентом. Главное, чтобы сестрица замолвила об этом слово супругу. Ему ли не знать, что в королевских спальнях решаются многие важные политические вопросы. А то, что Вульфрик влюблен в Альгию, это только на руку. Нужно обязательно напомнить дочери про крепость семейных уз и заверить в любви и поддержке.

Бывший король взбодрился и приступил к решению организационных вопросов. В суете дел он вспомнил, что нужно проверить, как там старшая дочь. Но прежде, чем идти к ней, зашёл в королевскую сокровищницу, ключ от которой всё ещё оставался у него, несмотря на смену статуса. Пробыл он в ней недолго. Двое слуг, сопровождавших его, вынесли оттуда сундук с приданым принцессы Лиссандры. Оно было внушительным. К драгоценностям прибавилось ещё три сундука, на сбор которых Аугусто потратил три часа, шипя от недовольства на свояченицу, которая до сих пор не вернулась в замок, чтобы заняться сборами Лиссандры. Ведану он ожидал только к завтрашнему дню. Гертруду вмешивать в сборы справедливо побоялся.

Всё приданое вносили в тронный зал, где было принято праздновать. Слуги четко знали своё дело. Уже выставили столы буквой «п», занесли лавки и начали накрывать на стол. В честь праздника из закромов достали серебряную посуду, и Аугусто тут же вспомнил, что и для дочерей припасено по подобному комплекту, выполненному лучшим мастером Фландии, родины первой жены.