— Вернулся с припасами. Он теперь главный повар в замке. Готовит вкусно и разнообразно. Так что меню у нас теперь отменное. И порядки на кухне наводит. Милорд, если вы не против, мне нужно зайти в мастерскую к мастеру Колби.

— Стеклодуву?

— Да. Мне нужно утвердить эскизы будущих окон. Мастер Колби вместе с мэтром Ори развили бурную деятельность по остекленению окон замка.

Эрик спрятал улыбку на последней фразе. Это не мастера развили бурную деятельность, а его неугомонная супруга. Герцог толком порог дома не успел переступить, а уже увидел множество изменений и преображений. Дивные метаморфозы происходили в его доме. И пока всё ему нравилось. Даже странное желание одеть слуг в форму, и то пришлось герцогу по вкусу. А как важничал Роджер, его личный слуга, по этому поводу, гордо неся себя по коридорам замка.

Супруги уже вскочили на коней. Вил с волком были сразу отпущены, как только пара отправилась на ярмарку. Поэтому они вдвоём выехали на широкую дорогу к замку. По дороге в сторону ярмарки и обратно шли пешие вдоль обочин.

Эрик, сдерживая ретивого жеребца, трусил на нём рядом с супругой, когда услышал шум и гул. Так бывает, когда множество ног марширует по каменистой дороге.

— Что это? — Лисса испуганно оглянулась назад. Позади на дороге поднимались клубы пыли и маршировала колонна воинов. Звук горна разнёсся над местностью. Все, кто был на дороге, напряжённо остановились, всматриваясь в неизвестность.

— Наши воины возвращаются домой, — успокоил её супруг. — Нужно их встретить у крепостных ворот. Вы со мной?

Лиссандра встретилась взглядом со стальными глазами супруга. Дела подождут. Люди главнее!

— Я с вами, милорд.

Герцог проснулся засветло от щекочущего поглаживания по лицу. Белоснежный пушистый хвост Снежки свисал со лба Эрика и пересекал лицо наискосок, шерстинками попадая в нос. Сам зверёк, свернувшись клубком, спал в изголовье на подушке. Герцог недовольно отодвинул пушистое безобразие, стаскивая нахалку с подушки. От его телодвижений рядом заворочалась Лиссандра, и Эрик замер, прислушиваясь к тихому дыханию супруги.

Вертун от непочтительного обращения к своей персоне проснулся. Вывернулся из слабо удерживающей его руки и в один гигантский прыжок очутился на полу. Снежка при этом не издала ни единого громкого звука, кроме фырка. Словно понимала, что сон герцогини нужно беречь.

Из корзинки у окна тут же высунулась мордочка второго вертуна. Ленивец спрыгнул на пол, и парочка отправилась на охоту. Стараниями Колина внизу двери в комнату Лиссандры была сделана небольшая дверка для вертунов.

За дальнейшими передвижениями зверьков герцог не следил. Куда интереснее было рассматривать спящую супругу. Она была такой тёплой и расслабленной во сне. Доверчиво прижималась к боку герцога, переплетаясь с ним ногами. А ещё Лисса гармонично пахла их смешанным запахом, оставшимся на коже после сегодняшней ночи, наполненной несдержанным напором супруга.

Эрик довольно ухмыльнулся, вспоминая вчерашний вечер. Он был насыщен радостью и смехом в отличие от тяжёлого утра.

Мужчина прикоснулся сухими губами к взлохмаченным волосам спящей женщины, задерживаясь на них поцелуем и улыбаясь своим воспоминаниям. В его супруге, такой рассудительной и холодной на людях, горел огонь страсти. И загорался он только от его умелых, настойчивых действий.

Лиссандра с первой их ночи была отзывчива. Не чинила ненужного сопротивления, не лила слёз. Но вчера, когда Эрик пришёл к супруге в спальню, он чувствовал натянутость в их отношениях. Желание в Лиссандре словно снегом припорошило. Она молча, без отдачи встретила его губы, не сопротивлялась, но это было лишь исполнением супружеского долга. Причины такого поведения девушки были известны. Но от этого приятнее не становилось. Такого Эрик не хотел. Вот так, без чувств, чтобы просто получить разрядку — для этого подойдёт и кто-то другой.

Он отступил. Стал неспешно снимать с себя одежду, обнажаясь по пояс. Лиссандра непонимающе следила за герцогом взглядом. В изумрудных глазах завораживающе отражались блики от негасимого факела. Неотрывный взгляд герцогини действовал на милорда магнетически.

Мужчина взял ладошку супруги и положил себе на грудь, проводя ею по крепким мышцам в росчерках старых шрамов. Зрачки Лиссандры расширились до чёрных провалов. Нежные губы приоткрылись в невысказанном вопросе.

— Каждую ночь в походе я думал о вас, миледи. Вспоминал, как вы прекрасны. Желал оказаться подле вас, чтобы продолжить то, на чём мы расстались.

Лиссандре казалось, что стук её сердца слышен за пределами комнаты. Так оно отплясывало в груди.