— Лорд Ригби, только не говорите, что вы лично ехали через полстраны только затем, чтобы передать мне письмо дражайших горячо любимых родственников. Это мог сделать простой глашатай. Что скрывается за этим пафосным заверением в таком возвышенном чувстве, как любовь отца к старшей дочери? Что за нужда?

Мужчина не был удивлён. К эксцентричному поведению Лиссандры привыкнуть было сложно, но удивляться он давно перестал. Юлить тоже не собирался. Если не скажет правду, то принцесса с места не сдвинется, чтобы исполнить волю отца.

Король сделал всё для того, чтобы Лиссандра перестала уважать его, как родителя. И рычагов воздействия на неё не было. Принцесса уже давно высказалась за то, что готова отказаться от титула, приданого и прочих благ ради того, чтобы стать сестрой Ордена. Но всё было не так просто. Единый не призывал её на служение. При Ордене Лиссандра жила послушницей, и это был последний год ученичества. До совершеннолетия принцессы, которое наступало в двадцать один год, оставалась неделя, и её пребывание в замке  должно было закончиться. Девушка уповала на последний выбор в день рождения в её пользу. Но если это не произойдёт, то король обязан будет побеспокоиться о её будущем. Хочет он этого или нет.

Самый верный способ — выдать дочь замуж. А вот тут возникала большая, почти неразрешимая проблема. Все аристократические семьи Срединных земель знали о непростом характере старшей принцессы. Да ещё и поддержка её наперсницы с ведьмовским даром отталкивала мужчин. Взять в жены, а потом мучиться в браке — кто же захочет. Глупцов не находилось.

— Миледи, смею вас заверить, что Ваш отец не задумал ничего сверх того, о чём должен позаботиться отец, дочь которого подошла к черте второго совершеннолетия. Король призывает Вас вернуться, чтобы вступить в брак. Всего-то.

— Ни-за-что, — подкрепляя сказанное, Лиссандра резко поднялась с места, поклонилась настоятельнице Ангелике и, окинув советника уничижительным взглядом, направилась к дверям. Правда, через пару шагов остановилась. — У меня есть ещё неделя. Или король не держит своего слова?

— Обстоятельства, миледи, — развёл руки в стороны советник и поклонился девушке. Ситуация нисколько не забавляла. На пороге державы стоял король Харольд Завоеватель, который самым неожиданным образом решил сберечь Срединное королевство, как приданое будущей невесты — средней дочери короля Аугусто. Это решение оказалось сверхвыгодным для маленького государства. Только камнем преткновения стала незамужняя старшая дочь. По заветам Единого, младшая не могла выйти замуж, пока старшая сестра не обретёт мужа или не станет сестрой в Ордене Прядильщиц. Первого не хотела сама Лиссандра, второго — похоже, сам Единый не жаждал видеть подле себя это Рыжее чудовище. Она уже дважды вытаскивала пустой камень. Осталась одна попытка.

Принцесса нахмурила бровки и уточнила напоследок:

— Кто счастливый жених?

— Герцог Эрик Гренстон Беспощадный из Вайтэрда, миледи.

— Кто? Что за ерунда, лорд? Давно известно, что сего мужа не интересует брак. У него есть, к кому возвращаться из ратных походов.

Девушка с отвращением передёрнула плечами.

— Если это правда, то я против. КА-ТЕ-ГО-РИ-ЧЕС-КИ! Так и передайте, уважаемый советник. Отец поклялся, что принуждать меня не будет. Замуж пойду за того, за кого сама решу. Надеюсь, выбирать не придётся. Стану сестрой. На этом аудиенция окончена.

Королевский замок Наурийских

— Ваше величество, принцесса Лиссандра Наурийская по вашему повелению доставлена, — капитан Фламбери чуть посторонился, открывая проход и оглядываясь на идущих за ним людей.

Пожилой мужчина почти незаметно, но всё же неодобрительно качнул головой. Чтобы выполнить волю короля и доставить старшую принцессу в замок Наурийских, был снаряжён целый отряд, как на поимку особо опасного преступника. Да ещё были даны особые указания — сделать путешествие изнеженной принцессы невыносимым. Видано ли — ослушаться отца?! Подобная дичь ни одной девице Вайтэрда не пришла бы в голову.

Капитан окинул взглядом тонкую фигуру девушки, с удовольствием отмечая, что у принцессы всё приятно округло в необходимых местах, но взгляд цеплялся не за эти достоинства и даже не за яркие волосы, а за зелёные глаза, полные понимания неотвратимости того, что скоро для неё всё изменится. Но она не плакала, не умоляла как-то помочь, не сулила блага, чтобы рыцари отпустили её дорогой.