— Мастер Колби! Единый вам в помощь. Вы справляетесь со сборами или позвать кого?

— Миледи, моё почтение, — без поклонов и тут не обошлось. — Сборы — это хлопотно, но нет ничего невероятного. Мы с вами обговаривали, что у нас будет две повозки, — мужчина хитро блеснул белозубой улыбкой. — Так вот, ничего подобного, моя госпожа и в три не уложилась!

Лисса рассмеялась, стараясь не слишком шуметь, чтобы не привлекать внимание к их разговору.

— Не страшно, мастер Колби. Главное, чтобы ваше оборудование не пострадало.

— Я принял меры, — раздуваясь от гордости, мастер стал показывать стеклодувные стержни, закрученные в плотную шерстяную ткань. И не только их. Всё хрупкое и требующее внимания было упаковано аналогично и переложено соломой.

В целом, среди людей Лиссандры, включая служанок с их супругами — поваром и конюхом, царила лёгкая атмосфера предвкушения путешествия. Девушку это ободряло, поскольку сама она испытывала далеко не радужные чувства. Предчувствие подсказывало, что дорога лёгкой не будет, как и жизнь в замке герцога Гренстона.

— Лисси, там не твой благоверный? — спросила Ведана, до сего времени не проронившая ни слова. Была она как-то особенно задумчива. Сидела в седле, расслаблено отпустив повод и покусывая нижнюю губу, отчего та уже припухла. Герцогине за суетой сборов некогда было расспросить тётю о причине такого поведения, хотя та успела рассказать ей о разговоре с герцогом Гренстоном о его любовнице.

Молодая девушка подняла глаза и встретилась взглядом со стальными глазами супруга. Рядом с ним держался капитан Фламбери. При свете дня Лисса увидела его впервые и поняла, что мужчина вовсе не стар. Белые волосы при искусственном свете казались седыми, и только из-за этого он выглядел старше. На самом деле ему не было и сорока. Как и Ведане.

— Миледи, у вас всё готово в дорогу?

Супруг подъехал близко, оттесняя корпусом своей лошади мэтра Ори. Животные занервничали, затопали, закружили на месте.

— Скорее да, чем нет, — Лисса пожала плечами и потянула за повод, чтобы повернуть Карамельку в сторону, но герцог перехватил повод, тем самым заставляя остаться на месте.

— Первые отряды уже ступили на тракт. Не задерживайтесь тут. Я должен быть впереди колонны подле нашего короля. Хочу, чтобы вы были в поле моего зрения, миледи Гренстон. И не забывайте о пожелании миледи Вульфрик.

Армейские горнисты в отдалении протрубили сигнал. И людское море зашевелилось. По рядам покатился радостный гомон. Воины отправлялись домой.

Герцогиня Гренстон вздрогнула, бросила короткий взгляд в спину удаляющемуся вместе с капитаном супругу и вполголоса произнесла, ни к кому не обращаясь:

— Вот и всё.

Ведана услышала и добавила от себя:

— Никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь, Лисси. Оставляя за спиной один дом, где у тебя полно нерадужных воспоминаний, ты обретаешь другой. Ты знаешь, милая, что только от тебя будет зависеть, станет ли он твоей темницей или местом, куда захочется возвращаться вне зависимости от того, есть там твой супруг или нет.

Неделимой на марше армия короля Вульфрика была ровно до пересечения границы с Вайтэрдом через неделю пути. Последний раз войско стало на ночлег в полном составе. Воины разбили большой лагерь с множеством шатров, позволяя отдохнуть и людям, и животным перед следующим броском. Только после этой ночёвки армия разделится, и отряды отправятся кто куда — по домам в разные уголки большого королевства, по своим феодам.

Всю эту неделю Лиссандра скользила по грани, как уделить внимание захандрившей сестре и не видеть её вовсе. Альгия переносила дорогу отвратительно. Её укачивало в трясущейся повозке до рвоты, а на лошади ездила она, не умеючи. Девушка с детства их боялась. Когда её в нежном возрасте стали учить держаться в седле, то лошадь взбрыкнула, испугавшись змеи, и сбросила седока. Альгия тогда сломала руку. Перелом быстро залечили, а вот страх остался.

Лисса каждый день подсаживалась к сестре к тому моменту, когда той становилось плохо. Старшая сестра, видя страдания младшей, жалела её. Лечила своим даром, избавляя на время от тошноты, следила за тем, чтобы Альгия больше пила и ела только лёгкую, быстро усваиваемую пищу.

Стоило сестре почувствовать себя лучше, как начиналась другая неприятная часть их общения. Альгия стала крайне раздражительна и плаксива одновременно, срывалась на тех, кто был рядом.