Через мгновение она появилась, неся на подносе одну тарелку, одну ложку и одну вилку.

– Элина, я тоже голоден, ты забыла?

– Я вам и принесла!

Деликатный воробышек! Я вспомнил опять тот неловкий момент с совместной трапезой. Но что-то незримо изменилось. Наоборот, я хотел есть рядом с ней. Наблюдать, как она аккуратно обхватывает еду губами, как искреннее удовольствие отражается на ее лице. Здоровое чувство удовольствия от еды, а не вот это все: «плебейская еда», «безумно жирно», «я не хочу быть толстой, как кадушка».

А брезгливая мина на лице при виде всего вкусного и вредного? Неожиданно прилетела еще одна мысль, от которой стало не по себе. Я не наблюдал за лицом жены во время любовных утех. Я целовал, ласкал, рассматривая ее совершенное, как из-под резца скульптора тело. А вдруг она так же брезгливо морщит нос, когда, как идеальная любовница радует меня интимными ласками? Харрот меня дери! Куда вообще понесло?! Я просто не хочу отсылать Элину на кухню, как прислугу. Имею право делать, что хочу.

– Элина, неси сюда свои приборы. Я еду заказал на двоих.

Гард, услышав столь явную несправедливость, обиженно засопел, выпустив приличное облачко пара.

– О прошу прощения, ваша светлость! Конечно, на троих, как же иначе!

Я потрепал дракона по загривку, и непонятное, робкое чувство теплоты наполнило душу. Словно я нашел свое идеальное состояние.

– Мерр Ардан, мне, правда, неловко, – Элина замялась, и я ее хорошо понимал. Несколько дней назад я и думать о ней, кроме как о замарашке, не думал, а сейчас уже не под давлением сестры, а по доброй воле приглашаю на совместный ужин. И она не догадывается, что все изменилось. После того, что сделала эта девчушка, полная загадок, она больше для меня не прислуга. Быть благодарным тем, кто выручил, – это самое главное человеческое право и обязанность, всегда говорила бабушка. К человеку, который умеет отвечать добром на добро, и Духи благосклонны. Как бы человек ни хорохорился, считая себя пупом земли, все равно мир устроен так, что Высшие силы очень часто вмешиваются в жизнь, которая кажется накатанной дорогой, с которой не свернуть. И получается … то, что получается…

И опять мои мысли, как круг ярмарочной карусели, вернулись к Элине. Как по-другому назвать ее появление, как не помощь Духов?!

– Эль, у меня к тебе разговор. Так что неси приборы, будем есть и общаться.

Не заставляя себя долго упрашивать, Элина нырнула на кухню и тут же вернулась. Повертев головой в поисках места, куда бы присесть, она вопросительно посмотрела на меня.

– Варианта два. Или ты садишься за стол, или мы переносим еду на ковер и сделаем такой дастархан, как у южан. – я улыбнулся, и тут же чуть не взвыл от бессилия, потому что в голову тут же пришел третий вариант, который по понятным причинам я не мог озвучить – «Ко мне на колени». Я выдохнул и про себя сосчитал до десяти.

Девушка осторожно села на краешек стула, с ровной спиной, как птичка, готовая в любой момент сорваться с ветки.

– Элина, ты сегодня совершила геройский поступок. Если бы ты растерялась, последствия для меня были бы фатальными. Не говоря уже о том, что Алиси заболела б от горя и что ждало бы Сезара, если бы его увезли.

– Ну какой геройский! – тут же смущенно вспыхнула она. – Как бы я по-другому могла поступить?!

– Не перебивай, когда старшие говорят! –шутливо пожурил я, и почувствовал, как в области сердца что-то тоскливо сжалось. Чем больше я думаю о ней, тем ясней понимаю, что никогда не смогу ни одну из своих фантазий воплотить. Помимо всего прочего, между нами разница чуть ли не в пятнадцать лет, и теоретически она мне годится в дочери.

– Я понимаю, что для тебя это был огромный стресс, даже в экипаже уснула. Хочу, чтоб ты как можно быстрее забыла этот кошмар. Ликер в настой тебе добавлю, чтоб спалось лучше. И садись нормально, а не как синичка на жердочку. А я с твоего позволения налью себе по-взрослому.

Смешная робкая девочка, от которой я боюсь, у меня скоро ум за разум начнет заходить. Улыбнулась, словно извиняясь.

– А зачем вам спрашивать у меня позволения? – совершенно детский вопрос, но опять он ставит меня на край.

– Затем, что у дамы принято спрашивать разрешения. По этикету.

– А разве я дама? – Элина вскинула на меня свои необыкновенные глаза, и я понял, что фраза «утонуть в глазах» не для красного словца родилась. В приглушенном сиянии свечей они казались бездонными, таинственными, удивительным образом сочетающими девичью робкую невинность и женскую притягательность. Причем притягательность естественную, природную, которой никакие свахи не обучат.

И что я могу сказать? С некоторых пор дама? Путаешь ты мне все карты, маленькая соблазнительница…

Я налил себе полкубка ликера и, лишая себя всего очарования медленного смакования, выпил залпом.