– Очень приятно, госпожа Иванова, – слабым голосом первой отреагировала осунувшаяся женщина. – И... я не против... Я... понимаю. Леди Шарлотта мне... все... – у нее с каждым новым словом получалось все тише и прерывистее, словно заканчивались силы говорить.

"Леди Юлани". То есть эта больная была знатного происхождения. Хотя как иначе, "невеста" должна быть ровней для графа. Только почему тогда она находится здесь, в столь скудной обстановке, в монастыре? А не дома в окружении семьи, которая должна о ней заботится? Или хотя бы под надзором домашних слуг? У нее же есть дом, семья? Или это бедная сирота?

Веля оглядела "палату" еще раз внимательнее. Около узкой кровати, где серое покрывало даже на вид колючее, стоял грубой работы табурет, на котором глиняный кувшин без рисунка и толстостенная кружа. Даже не тумбочка, табурет. Где едва помещается два предмета посуды, более подходящей для крестьян, не для леди.

Никаких занавесочек на узкой бойнице, через которую сочится жидкий, неяркий свет. Никаких салфеточек. Даже носового платка не видно, а ведь леди обязана иметь...

Хотя нет. Серой тенью метнулась узкая ладошка женщины к бледному лицу, прижимая кусок светлой ткани ко рту. И это платок? Для леди? Дело даже не в отсутствии кружев и вышивки инициалов в уголках, а... это был просто кусок ткани!

Больная закашлялась. Долго и надрывно. С сипами и содроганием худеньких плеч.

Сопровождающая их старушка, что протиснулась с ними в небольшую комнатку, на приступ больной никак не отреагировала. Даже не пошевелилась в своем углу. Граф с ярко транслируемым укором смотрел на растерявшуюся Велину. А Веля...

Она смотрела на то, как едва откашлявшись, да так, что чуть не выплюнула собственные легкие, леди с еще более ярким румянцем на еще больше побледневшем лице торопливо и смущенно пытается спрятать платок. На котором появились темные пятна!

– У вас давно кровь появляется на платке при приступах кашля? – каким-то чужим, деревянным голосом спросила иномирянка, не отводя взгляда от полулежащей женщины и ее тонких рук.

Та еще больше смутилась, опустила глаза, затеребила тонкими дрожащими пальцами край грубого покрывала.

Вот теперь граф дернулся, перевел недоумевающий взгляд со своей спутницы на больную.

– А вы уверены, что болезнь этой леди неизлечима? – теперь Велина повернула голову к Эдварду. – Я, конечно, не специалист, но похоже вроде на "туберкулез", – название болезни прозвучало на ее родном языке, почему-то автопереводчик пропустил это слово.

Повернулась затем к леди... вроде ее назвали Юлани?

– Ваши целители точно такую болезнь не могут излечить? Вы к разным обращались? – закидала ее вопросами иномирянка, подходя и садясь на край постели, поскольку здесь даже свободной табуретки не было. – Если один лекарь не смог, не разобрался, то надо искать других, возможно, другие более компетентны! А какие еще у вас симптомы? Хотя, как жаль, что я не разбираюсь, но... Проблемы с дыханием, да? Быстро устаете? А при сыром и холодном воздухе, наверное, кашель усиливается? И почему вы, вообще, в таком месте? Ой, извините, я... м-м, из далекой страны, и у нас больных не в таких условиях содержат. Вам, леди, наоборот, нужен теплый, свежий воздух! Много свежего воздуха! И хорошее питание! И... "антибиотики" скорее всего, – под конец огорченно вздохнула Веля.

Найдется ли в магическом мире пенициллин или что там еще бывает? Кстати, в ее мире до изобретения антибиотиков люди тоже пачками умирали от самых разных болезней.

Может, попросить у леди Шарлотты провернуть контрабанду лекарств из ее мира? Вот если бы точно знать диагноз! Хотя она все равно не знает, как правильно лечить.

– Гос-спожа Иванова! – где-то за ее плечом прошипел граф.

– Что? – огрызнулась Веля, поворачиваясь. – Разговаривать с болеющим человеком у вас тоже неприлично? А по моему мнению неприлично вот так избавляться от больных, запихивая в какие-то... коробки с глаз подальше, когда их еще можно вылечить! Или ваши целители со всей своей магией с такими болезнями не могут справиться? Или...

Иномирянку посетила еще одна версия.

– Леди, я сразу прошу прощения за свои нетактичные вопросы, но... – девушка повернулась к окончательно растерявшейся и сжавшейся больной. – А вас точно целители проверяли? Один или несколько? И все сказали, что болезнь неизлечима? Сколько лекарей у вас было? Или... я очень извиняюсь, но... ваша семья попросту решила от вас избавиться таким варварским способом? Почему вы не дома находитесь, а в этом склепе? У вас... есть семья?

Или в этом мире вместо хосписов монастыри? Домочадцы не хотят видеть, как медленно чахнет их родич, поэтому сразу ссылают в такие обители и все? С глаз долой, из сердца... и содержания семьи вон? Ведь здесь не видно даже намека на уход, который хоть как-то облегчал бы состояние женщины.

– Госпожа Иванова! – рявкнул мужчина, в полшага приближаясь и за плечо вздергивая девушку с кровати. – Имейте совесть! Хоть какую-то!