– Без источника пищи мы ослабеем. И как только это случится, они войдут в наши земли и победят нас. Мы уже много раз сражались, обе стороны проигрывали битвы, а не побеждали в войне. Это их путь к победе.

– И они бы стали травить невинных людей? Детей?

– Им плевать, Лариса. Если мы будем питаться зараженными людьми, это может нас убить. Так что, по мере того как сокращается ваше население, сокращается и наше. Несмотря на то, что вам говорили, мы не враги.

Я отвернулась, и моя кровь закипела от ярости.

Его взгляд был сосредоточен на моем лице, пронзал мои щеки.

– Лариса.

Моя голова резко повернулась в его сторону.

– Чего ты хочешь от меня?

Он откинулся на спинку кресла и оперся локтями на подлокотники.

– Ты хочешь заставить меня полюбить таких, как ты? Это невозможно. Я всегда буду ненавидеть вампиров. Всегда.

Он смотрел на меня, моргнув один или два раза, оставаясь отстраненным.

– Не похоже, что ты ненавидишь мне подобных, когда мы вдвоем лежим в постели.

Я закатила глаза.

– Пошел ты.

– Ты не можешь испытывать такую страсть к тому, кого ненавидишь…

– Мы заключили сделку…

– На одну ночь. А что насчет остальных ночей?

Я не хотела на него смотреть.

– Можно испытывать физическое влечение к кому-то и при этом ненавидеть его.

– Тогда почему ты спасла моего змея?

– Я сделала это ради него, а не ради тебя.

Он сделал паузу.

– Лариса, посмотри на меня.

Я не собиралась смотреть на него в этот момент. Я ожидала, что он скажет «сейчас же», но он сказал «пожалуйста».

Это заставило меня повернуть голову.

– Ты не делишься со мной частью истории. Я бы хотел ее услышать.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что очевидно, что это личное.

Я замерла от его проницательного наблюдения.

– Что мы тебе сделали?

Я отвела взгляд. Воспоминание было слишком болезненным, чтобы сохранить зрительный контакт. Мои пальцы сжали рукоять кинжала, лезвие покоилось на моем бедре.

– Моя мать рассказала мне совершенно другую версию этой истории… но я поняла правду, когда стала старше. Я никогда не давала ей понять, что знаю, даже когда она была на смертном одре.

Его взгляд обжигал мою щеку.

– Однажды вампиры снова пришли в Рейвентауэр. Тогда я была очень маленькой. Может быть, мне было лет пять всего. У меня плохая память, но я помню, что видела один конкретный случай. Женщина, красивее которой я в жизни не видела. Роскошные темные волосы, миндалевидные глаза, миниатюрное создание…

Я вспомнила, как видела ее на улице, подглядывая в окно.

– Мой отец взглянул на нее, влюбился и бросил нас с мамой, чтобы быть с ней. Он наивно полагал, что она хочет его, но она хотела только его крови. Когда она увела его в Грейсон или куда-то в лес, я уверена, она пила его кровь до тех пор, пока он не умер.

Закончив свой рассказ, я снова посмотрела на Кингснейка.

– Теперь ты знаешь, почему я желаю всем вам смерти.

* * *

Кингснейк спал в другом месте, чтобы предоставить кровать мне. Интересно, что мне даже не пришлось просить его об этом. Он не беспокоил меня несколько дней, и это время я проводила на балконе, глядя на океан вместе с Клыком, или в гостиной перед большим камином. Клык был моей единственной компанией, и за это время наша дружба стала только крепче.

Он часто тебя проверяет.

Я забыла, что Клык – еще и его система наблюдения, вторая пара глаз.

Хочет знать, когда наступит подходящее время, чтобы вернуться.

– Я не знаю, наступит ли когда-нибудь подходящее время…

Эта история его встревожила.

– Почему?

Потому что он не санкционировал этот визит в Рейвентауэр.

– Неважно. Все вампиры злые, независимо от того, возглавляет их король или нет.

Это несправедливое обобщение. То же самое можно сказать и о змеях, но я убиваю только для того, чтобы защитить тех, кого люблю. Я сокрушаю кости своим мощным телом, но еще я люблю обниматься перед огнем, пока мне кто-то читает.

Я не смогла сдержать улыбку.

Мне жаль, что такое случилось с твоим отцом.

– Спасибо…

Он хотел бы вернуться. Хочет знать, настал ли подходящий момент.

– Раньше мне не давали полномочий это решать.

Как я уже сказал, он уважает тебя.

– Наверное.

Я не могла избегать его вечно.

Он идет.

Мое сердце начало колотиться, и я занервничала. Я не боялась его, но мое тело напряглось.

Мгновение спустя он вошел в спальню, одетый в черную форму, и его глаза сразу же встретились с моими. Прошло много времени с тех пор, как я чувствовала, что тяжелое нетерпение густым облаком окружает его, и вот, теперь оно вернулось. Это необузданное желание было горячим, как летний ветерок, оно понеслось прямо ко мне. Его глаза поглощали меня, как будто мое появление было праздником, а он умирал от голода с тех пор, как видел меня в последний раз.