Я села напротив него и почувствовала, что моя грудь вот-вот выпадет прямо на стол.

Устремив на меня взгляд, он ничего не сказал. Широкие плечи облегала ткань формы, в усталых глазах – бесконечная глубина. Карие глаза никогда меня не интриговали, но я находила их красивыми. Я нарушила тишину, пока он молча буравил меня взглядом:

– Что у нас на ужин?

Он продолжал просто смотреть, будто не слыша меня.

Вошел слуга с бутылкой вина, наполнил наши бокалы и вышел.

Я выпила, просто чтобы чем-то смягчить этот взгляд.

– Хорошее. Это ты выбирал?

– Я никогда не любил вино.

– Тогда почему пьешь?

– Потому что оно нравится тебе.

– Откуда ты знаешь, что мне нравится?

– Я наблюдал за тобой.

Обычно я выпивала бокал за ужином, а потом еще один после. В Рейвентауэре вино было роскошью, которую я могла себе позволить лишь в умеренных количествах, поэтому неограниченный доступ к нему был для меня приятным удовольствием.

– Вы производите собственное вино?

– Нет.

– Где ты взял это?

– Мы торгуем. У наших деревьев самая прочная древесина, поэтому мы обмениваем ее на вино и другие предметы роскоши.

Были и другие королевства, так что он, должно быть, имел в виду одно из них. Действительно, как только я приехала, то заметила великолепные деревья, возвышающиеся на пятьдесят футов, со стволами шире, чем пять человек, стоящих плечом к плечу.

– Вы с Клыком стали близки.

Впервые он сам начал диалог, но это был не вопрос, а просто наблюдение.

– Ну, мы проводим много времени вместе.

– Он нелегко находит общий язык с людьми.

– Я спасла ему жизнь…

– Ему нравилось твое общество и раньше.

– Правда?

– Он так сказал.

– О-у-у… он такой милый.

– Милый?

Он слегка наклонил голову, почти обидевшись:

– Это ядовитый змей весом в двести пятьдесят фунтов.

– И что?

– И ты раньше его боялась.

– Я бы все еще боялась, если бы не нравилась ему.

Отстраненная улыбка тронула его губы, и его напряженность спала, уныло докипев.

– Почему ты боишься змей?

– Меня укусили в детстве.

Он молча посмотрел на меня, а затем слуга принес нам ужин. Это была жареная курица с картофелем и овощами. Пар поднимался к потолку, а Кингснейк продолжал смотреть на меня, как будто не замечая, что подали еду.

Я продолжила говорить под давлением его взгляда.

– Я была в поле за деревней. Не знала, что там… пока она меня не укусила.

– Что это была за змея?

– Я… я не знаю.

– Как она выглядела?

– И этого я тоже не знаю.

– Как не знаешь?

– Я ее не видела. Она зашипела, укусила меня, а потом я потеряла сознание…

Теперь его глаза прищурились, остановившись на моем лице.

– Тебя кто-нибудь нашел?

– Когда я очнулась, было темно, поэтому я направилась обратно в деревню. Мои родители очень волновались.

– Ты показала им укус?

– Я никогда им не рассказывала. Я боялась, что они не позволят мне снова исследовать окрестности деревни.

– Змея, должно быть, не была ядовитой, так что, возможно, это была садовая змея.

– Нет, она была больше.

– Ты сказала, что не видела ее.

Его еда осталась нетронутой, мы оба были заняты разговором.

– Но след укуса был слишком большим для садовой змеи. Я тогда была маленькой, а след занял большую часть моего предплечья.

Я протянула руку, указывая на шрамы, которые были такими старыми, что уже было трудно сказать, есть ли они там вообще. Я указала на один круг, затем на другой. Кингснейк смотрел на меня целую минуту, прежде чем схватил меня за запястье и слегка повернул мою руку к пламени свечи. Его глаза не моргали, пока он смотрел на отметки. Так прошла еще минута.

– Что это такое? – Он провел пальцами по моей коже. – Раньше я этого не замечал…

– Это одна из тех вещей, которые можно не заметить, если не знать заранее.

Наконец он отпустил мою руку, но его лицо потускнело. Внутри него было тихо, никаких эмоций. Его глаза посмотрели в мои, однако его мысли, казалось, были где-то в другом месте.

– Можно вопрос?

Мой голос, казалось, вывел его из себя, потому что он схватил приборы и начал есть. Он не поощрил и не отклонил мой вопрос, поэтому я продолжила.

– Почему змеи являются такой важной частью вашей культуры? Они на твоей одежде… в каменной кладке… повсюду.

Кингснейк так долго смотрел на меня, что я уже подумала: он может не ответить.

– Потому что мы именно такие вампиры.

Я вскинула брови.

– Я же говорил тебе, что существуют разные виды вампиров.

– Да, я помню.

– Мы вампиры рода Кингснейк.

– Тебе просто… нравятся такие змеи, и ты решил назвать себя в их честь?

Это напомнило мне ребенка, игравшего с друзьями на улице, где они решали, что они оборотни или монстры, и притворялись ими.