Внутренний Совет Моргрейвов собрали в тот же вечер.Алиана думала, что после закрытого зала Совета, Брачной палаты, Первой колыбели, похищения Леи и ареста Карра уже ничто не сможет выглядеть достаточно торжественно, чтобы ее разозлить. Ошибалась.Родовой зал Моргрейвов сиял так, будто собирались не решать судьбу троих измученных детей, а венчать нового дракона на старую власть. Черные свечи в высоких чашах. Золотые линии на полу. Гербы на стенах. Родовая книга на отдельном каменном столе, раскрытая на странице Арсена, Мирона и Леи. Рядом — пустое место для решения рода.Слишком много камня, огня и древней важности.Слишком мало простого человеческого стыда.Алиана вошла с детьми.Не за Рейнаром.Не под его руку.Сама.Арсен шел слева, Мирон справа, Лея держала ее за руку. Берта настояла идти следом, потому что «если род опять начнет умничать, я хотя бы кашляну в нужном месте». Орен Вальт пришел как представитель королевского надзора, хотя официально это было внутреннее дело рода. На вопрос Вистана, почему он присутствует, Орен любезно ответил:— Там, где внутренние дела рода уже привели к поддельному отречению, похищению ребенка и попытке кровной платы, внутренность дела слегка протекает наружу.Вистан не нашелся с ответом.Рейнар стоял у стола с родовой книгой. Без цепи главы, как и утром. В простом черном камзоле, с перевязанным плечом и темными следами цепей на шее. Он выглядел не слабым, нет. Но уже не неприступным главой древнего рода.Живым.И это, как ни странно, делало его сильнее.Илву привезли в кресле. Лирана была рядом. Леди Моргрейв выглядела почти прозрачной, но взгляд держала ясный. На ее коленях лежал деревянный дракон Леи — тот самый, которого девочка снова доверила ей «на время Совета». Алиана видела, как Илва держит игрушку обеими руками, будто это не детская вещица, а последний шанс не уронить себя.Старшие Моргрейвы заняли места полукругом. Вистан, леди Эйра, бородатый лорд Гален, еще трое, чьи имена Алиана запомнила только потому, что теперь запоминала каждого, кто мог поставить подпись между ней и детьми.Когда двери закрылись, родовая книга вспыхнула.Строка осталась прежней:«Для полного признания требуется последнее решение рода: принять детей без права требовать от матери возвращения в брак».Лея шепнула:— Она опять говорит взрослыми словами.Мирон тихо ответил:— Перевожу: они хотят признать нас, но чтобы мама стала женой Рейнара.Арсен сразу сказал:— Нет.Громко.На весь зал.Вистан поморщился.— Никто не говорит о принуждении.Мирон поднял на него усталый взгляд.— Это ложь. Просто красивая.Берта довольно хмыкнула.Вистан сжал губы, но не стал спорить с пятилетним носителем истины. Умный шаг.Рейнар положил ладонь на край стола.— Начнем с ясности. Я отказываюсь от любого требования восстановить брак с Алианой Морвель в обмен на признание детей.Лорд Гален нахмурился:— Личная воля главы понятна. Но речь не только о твоем желании.— Именно поэтому вы здесь.— Старый устав существует не случайно. Если дети признаны кровью Моргрейвов, их мать должна быть внутри рода, иначе род не может нести полную ответственность.Алиана шагнула вперед.— Пять лет назад я была внутри рода. Как это помогло ответственности?Гален замолчал.Леди Эйра тихо сказала:— Не помогло.Алиана посмотрела на нее с благодарностью, но коротко. Доверие в этом доме все еще нужно было выдавать малыми порциями.Вистан произнес:— Никто не отрицает преступления прошлого.— Зато все очень хотят оставить удобные последствия, — сказала Алиана. — Дети ваши по крови, когда речь о силе. Мои — когда речь о ночах, болезнях и страхе. И снова ваши, когда речь о признании. А я, выходит, должна вернуться в брак, чтобы род мог красиво сказать, что наконец признал собственную кровь?— Вопрос не в красоте, — сказал Гален.— Конечно. В контроле.Мирон тихо:— Чисто.Рейнар посмотрел на старших.— Дети уже признаны Первой колыбелью. Мягкая смешанная клятва действует. Королевский надзор подтвердил материнскую запись. Род не дарит им имя. Род догоняет то, что должен был сделать пять лет назад.Гален резко поднялся.— Ты говоришь так, будто род должен склониться перед женщиной, которая даже не рождена в этом мире!Лея вздрогнула.Арсен вспыхнул.Мирон побелел от злости.Рейнар сделал шаг вперед, но Алиана подняла руку.— Не надо.Он остановился.Алиана повернулась к Галену.— Повторите.Тот чуть смешался.— Я сказал…— Громче. Чтобы дети услышали, за что именно их мать снова хотят поставить ниже родовой крови.Гален поджал губы.— Я не оскорблял детей.— Нет. Вы просто решили напомнить им, что их мать чужая. Удобный способ, когда других доводов мало.— Это факт.— Факт. Я чужая душа в теле Алианы Морвель. Факт: прежняя Алиана умерла после того, как ваш род и Совет оставили ее у ворот. Факт: я родила этих детей, выкормила, защитила, сохранила. Факт: Первая колыбель признала меня матерью и первым защитником. Факт: когда Лею похитили, не старый устав нашел ее, а я, Рейнар, Селена и люди, которые перестали прятаться за печати. С каким именно фактом вы хотите спорить?Гален молчал.Берта сказала:— Видимо, с тем, где ему стыдно.Орен кашлянул:— Как представитель надзора отмечу: формулировка грубая, но юридически перспективная.Лея вдруг отпустила руку Алианы и подошла к родовой книге.— Можно я скажу?В зале стало тихо.Рейнар посмотрел на Алиану.Она кивнула дочери.Лея встала на цыпочки, чтобы видеть страницу.— Я не хочу, чтобы мама выходила замуж, если она не хочет.Гален мягче, чем раньше, сказал:— Дитя, ты не понимаешь брачных уставов.— Понимаю. Когда взрослые говорят, что женщина должна, ей потом больно.В зале никто не пошевелился.Селена, стоявшая у дальней стены, опустила голову. Илва закрыла глаза.Лея продолжила:— Если мама когда-нибудь захочет, она сама скажет. А если не хочет, нельзя покупать нас ее рукой. Мы не товар.Мирон вздохнул:— Очень чисто.Арсен встал рядом с сестрой.— Я тоже так думаю.— И я, — сказал Мирон, подходя с другой стороны. — Еще я думаю, что если род не может признать детей без брака матери, значит, он признает не детей, а сделку.Рейнар опустил голову.Алиана видела: эти слова ударили и по нему. Потому что где-то в глубине он, возможно, тоже боялся, что признание детей без брака окончательно закроет старую дверь.Но когда он поднял глаза, в них не было просьбы.— Дети сказали, — произнес он.Леди Эйра встала.— Я голосую за полное признание Арсена, Мирона и Леи Морвель как крови Моргрейвов без требования брака их матери с главой рода.Первая.Строка в книге дрогнула.Лорд Гален резко сказал:— Эйра…— Я много лет смотрела, как девочек выдавали «для защиты», а потом называли это честью рода, — перебила она. — Хватит.Вистан поднялся вторым.— Я голосую за признание без брачного требования.Гален повернулся к нему:— Ты же говорил о риске.— Риск есть. Но еще больший риск — снова сделать вид, что дети могут быть приложением к договору.Берта шепнула Алиане:— Этот старый пень начинает мне нравиться. Не сильно. Так, краешком.Орен тихо ответил:— Запишем: краешек симпатии к лорду Вистану. Исторический момент.Лорд Гален остался стоять.Двое других старших переглядывались. Алиана видела колебание. Не доброту. Расчет. Они понимали: после Карра, Палаты, Колыбели и королевского надзора стоять за старый устав опасно.И все равно не хотели отпускать.Рейнар заговорил снова:— Если род сегодня потребует Алиану как цену за детей, я сложу полномочия главы немедленно.Алиана резко посмотрела на него.В зале поднялся шум.Гален побледнел от гнева.— Ты шантажируешь собственный род?— Нет. Показываю цену вашего шантажа.— Моргрейвы не могут остаться без главы перед судом над Карром!— Тогда не вынуждайте главу выбирать между честью рода и свободой матери его детей.Слова повисли в воздухе.Матери его детей.Не жены.Не женщины.Не собственности.Алиана почувствовала, как Лея украдкой посмотрела на нее, будто проверяя, больно ли.Больно.Но уже не так, как раньше.Гален сжал кулаки.— Ты готов потерять род ради нее?Рейнар посмотрел не на Алиану.На детей.— Я уже однажды сохранил род ценой нее. Хватит.Тишина стала такой плотной, что слышно было, как потрескивает огонь в чашах.Илва подняла руку.Лирана попыталась остановить, но леди Моргрейв упрямо выпрямилась в кресле.— Я тоже голосую.Гален с досадой сказал:— Ты не в состоянии.— Зато я слишком долго была в состоянии молчать. Теперь послушаете.Он замолчал.Илва держала деревянного дракона на коленях.— Я голосую за признание детей без брачного требования. И свидетельствую: старый устав о возвращении матери в брак был создан не для защиты детей, а для защиты родового контроля. Я знаю, потому что много лет сама им пользовалась.Гален прошептал:— Илва…— Нет. Не прикрывай это красивыми словами. Если род хочет защищать, пусть защищает. Если хочет владеть, пусть скажет честно и посмотрит в глаза детям.Арсен смотрел на нее внимательно.Лея тихо сказала:— Бабушка говорит правду?Мирон кивнул:— Да.Слово «бабушка» ударило по Илве сильнее любого обвинения. Она закрыла глаза, и по лицу покатилась одна слеза. Лея заметила, но ничего не сказала.Гален сел.Не потому что согласился. Потому что понял: остался почти один.Третий ста