, лорд Марвен, поднялся:— Я голосую за признание без требования.Четвертая, леди Хейра:— За признание.Пятый:— За признание.Все взгляды повернулись к Галену.Он долго молчал.Потом сказал:— Я воздерживаюсь.Мирон сразу:— Потому что боитесь.Гален посмотрел на него.Мог бы рассердиться. Не стал.— Да, мальчик. Потому что боюсь.— Чисто, — сказал Мирон.И это, странным образом, стало почти примирением.Родовая книга вспыхнула.Строка о требовании брака треснула, рассыпалась золотой пылью.На странице появились новые слова:«Род Моргрейвов признает Арсена Морвель, Мирона Морвель и Лею Морвель кровью Моргрейвов без права требовать от матери брака, возвращения в род или передачи опеки».Ниже:«Мать Алиана Морвель сохраняет первое право защиты».Еще ниже:«Связь детей с родом добровольна и подлежит подтверждению ими при взрослении».Лея прочитала по слогам только свое имя, но все равно заулыбалась.— Мы теперь точно есть?Алиана присела перед ней.— Вы всегда были.— Но теперь они тоже знают?— Теперь и они тоже.Арсен подошел к книге, долго смотрел на свое имя.— Морвель, — сказал он.Рейнар ответил:— Да.— Не Моргрейв.— Не если ты сам не захочешь.— А если когда-нибудь захочу оба?— Тогда обсудим.Мирон прислушался.— Чисто.Арсен кивнул:— Тогда ладно.Для него это было много.Для Рейнара — почти все.Но он только склонил голову.— Спасибо, что сказал.В этот момент двери зала распахнулись.Все резко обернулись.На пороге стоял Оренов помощник — молодой королевский писец, запыхавшийся, бледный.— Дознаватель Вальт!Орен мгновенно стал серьезным.— Что?— Карр требует открытого слушания. Он готов дать признание.Берта прищурилась:— Вот это точно гадость.— На каких условиях? — спросила Алиана.Писец посмотрел на нее, потом на Рейнара.— Он требует присутствия Алианы Морвель, Рейнара Моргрейва и всей тройни.— Нет, — сказал Рейнар.— Нет, — сказала Алиана.Мирон тихо добавил:— Ловушка.Писец сглотнул.— Он утверждает, что знает о последней скрытой печати на крови детей. Если его не выслушают до полуночи, печать активируется сама.В зале стало холодно.Орен выругался.— Где он?— В королевской камере под Белым судом. Тройная печать цела. Но он… он смеется.Алиана поднялась.— Что за печать?Писец покачал головой.— Не сказал. Только передал: «Тройня признана пламем, но пламя еще не знает, кто зажег первую искру».Лея вцепилась в руку матери.— Мам…Мирон побледнел.— Он говорит про рождение.Арсен резко повернулся:— Про нас?Мирон кивнул, прислушиваясь к чему-то далекому.— Там ложь. И правда. Вместе.Илва закрыла глаза.— Нет.Рейнар повернулся к ней.— Мать?Леди Моргрейв выглядела хуже, чем минуту назад.— Первая искра… Я думала, это уничтожено.Алиана шагнула к ней.— Что это?Илва посмотрела на детей.— Когда Карр понял, что Алиана может выжить, он хотел оставить в детях след. Не для контроля сразу. Для последнего возврата.— Какого возврата?— Если род, Совет и Колыбель проиграют, печать должна была потянуть детей к тому, кто первым признал их кровь после рождения.Алиана нахмурилась.— Но после рождения их первой признала я.— Нет, — сказала Илва едва слышно. — В момент родов с тобой была не только Марта.В комнате стало тихо.Рейнар медленно произнес:— Кто?Илва закрыла глаза.— Хранительница Карра. Женщина из Палаты. Она должна была убедиться, что ребенок умер. Но тройня родилась живой. Марта выгнала ее, но до этого она успела поставить искру наблюдения.Алиана резко вдохнула.Память пошла рвано: боль, кровь, Марта, крики детей, чей-то чужой женский голос у двери. Она всегда думала, что это была соседка. Или бред. Или страх.— Почему Марта не сказала?— Возможно, не знала, что это было.— Где эта женщина?Илва посмотрела на Оренa.— Если Карр смеется, значит, она жива.Писец побледнел еще сильнее.— В королевской камере с ним никого нет.Орен резко сказал:— Видимо, в этом и проблема.Берта поднялась.— Так. Только давайте без детей.Карр хотел детей на слушании.Значит, детей туда нельзя.Мирон вдруг сказал:— Нет.Алиана повернулась.— Что нет?— Если мы не придем, он активирует через страх. Он хочет, чтобы мы прятались и думали про печать. Она тогда проснется.Арсен нахмурился:— Откуда знаешь?— Слышу. Далеко. Плохо. Но слышу.Лея прошептала:— Я тоже. Как будто кто-то стучит под кожей.Алиана сразу присела перед ней.— Где?Дочь коснулась груди.— Не больно. Но чужое.Рейнар опустился рядом.— У всех?Арсен неохотно кивнул.— Чуть-чуть.Мирон сжал зубы.— Как маленькая ложь внутри.Вистан шагнул вперед.— Нужно вызвать лекаря.Орен покачал головой.— Если это печать первой искры, лекарь не снимет. Ее надо назвать при свидетелях и отозвать правом того, кто действительно удержал жизнь детей.Все посмотрели на Алиану.Она медленно поднялась.— Значит, пойдем.Рейнар сразу:— Не все.— Все трое чувствуют печать.— Я не поведу их к Карру.— И я не хочу. Но если печать просыпается от страха и скрывания, мы не будем давать ей темноту.Арсен шагнул к матери.— Я пойду.— Я тоже, — сказал Мирон.Лея подняла подбородок:— И я. Но с мамой.Берта закрыла лицо рукой.— Вот же семейка упрямая.Орен сказал:— Можно устроить слушание не в камере, а через защитное зеркало.— Карр требовал присутствия, — напомнил писец.Орен мрачно улыбнулся.— Присутствие — слово растяжимое. Особенно если его растягивает королевский надзор.Рейнар посмотрел на Алиану.— Зеркальный зал Белого суда. Дети будут за защитным кругом. Карр — за печатью. Если что-то начнется, я разорву связь.— Не вы один, — сказала она.Он кивнул.— Не я один.Собирались быстро.Дети уже не были сонными. Страх сделал их слишком бодрыми. Лирана проверила каждого, но только развела руками: чужая искра действительно была, слабая, спрятанная глубоко. Как заноза в самой первой памяти тела.— Снять не могу, — сказала она. — Но могу удержать жар, если пойдет откат.Берта сунула детям по медовой лепешке.— Жуйте.Мирон возмутился:— Сейчас?— Особенно сейчас. Нельзя идти на мерзавца голодными.Арсен взял молча.Лея тоже.Рейнар надел меч.Алиана посмотрела.— В зеркальном зале оружие разрешено?— Нет.— Тогда зачем?— Чтобы сдать на входе и помнить, что сегодня главное не меч.Странный ответ.Хороший.Они ехали в Белый суд уже ночью.Столица опять не спала. После новостей о признании тройни и опечатке Брачной палаты улицы были полны шепота. Кто-то кланялся карете. Кто-то отворачивался. Кто-то показывал детям тайные знаки защиты.Лея смотрела в окно.— Они боятся?Мирон ответил:— Все боятся.— И мы?— И мы.Арсен добавил:— Но мы едем.Лея кивнула:— Значит, нормально.Алиана прижала их к себе.Белый суд оказался не белым.Ночью он был серым, почти синим, с высокими колоннами и гладкими стенами без гербов. Здесь не было родовых символов. Только знак короны и открытая ладонь — древний знак свидетельства.Зеркальный зал находился под главной башней. В центре стояло большое круглое зеркало, закрепленное в каменной раме. Напротив него — защитный круг для свидетелей. Орен лично проверил каждую линию. Потом заставил проверить Рейнара. Потом, к удивлению всех, спросил Мирона:— Звучит криво?Мирон прислушался.— Нет. Только старо.— Старое иногда терпимо.Детей поставили в круг вместе с Алианой. Рейнар встал у внешней линии. Не внутри — чтобы в случае удара принять его снаружи. Берта, Лирана, Селена, Вистан и Илва находились за вторым кругом. Илве становилось хуже, но она отказалась оставаться в замке.— Я уже слишком многое пропустила, — сказала она.Орен поднял печать.— Начинаем.Зеркало потемнело.Потом в нем появился Карр.Он сидел в камере, за решеткой из белого света. Оковы на руках, печать на горле. Выглядел изможденным, но глаза оставались живыми и ядовитыми.— Как мило, — сказал он. — Все пришли.Алиана ответила:— Не все. Только те, кого вы не смогли сломать.Он улыбнулся.— Пока.Рейнар сделал шаг, но остановился.Карр заметил.— Хорошо держитесь, лорд Моргрейв. Дети воспитывают?— Да, — сказал Рейнар.Карр усмехнулся, но взгляд дрогнул. Он не ожидал такого ответа.Орен вмешался:— Советник Карр, вы заявили о скрытой печати первой искры. Излагайте.— Бывший советник, — добавила Берта.Орен кивнул:— Верно. Бывший советник Карр.Карр посмотрел на Берту с ненавистью.— Ваша простонародная свита удивительно шумная.— Зато живая, — сказала Берта. — В отличие от вашей репутации.— К делу, — сказал Орен.Карр наклонился ближе к зеркалу.— При рождении тройни присутствовала моя хранительница. Она поставила искру первого свидетельства. Если дети будут полностью признаны Морвель и Моргрейвами без Совета, искра проснется и потребует подтвердить, кто первым увидел их силу.Алиана сказала:— Я.— Нет. Вы увидели детей. Не силу. Силу увидела хранительница. Она первой поняла, что это тройная линия Первых. А значит, часть права свидетельства принадлежит мне.Мирон зажмурился.— Криво. Не совсем ложь. Но криво.Карр улыбнулся.— Мальчик честен.Алиана коснулась груди Леи.— Что будет, если искру не снять?— Она будет тянуться к первому свидетелю. Дети начнут видеть сны, слышать приказы, чувствовать чужое право. Несильно. Сначала.— А потом?— Потом им придется признать, что Совет был с ними с первого дня.Арсен вспыхнул:— Нет!Искра у него под кожей ответила красным.Алиана схватила его руку.— Тихо.Карр довольно посмотрел на огонь.— Видите? Она уже слышит.Рейнар тихо сказал:— Как снять?— Признать мое свидетельство законным.— Нет.— Тогда найти хранительницу.Орен поднял бровь.— Где она?Карр улыбнулся.— А вот это и есть признание, за которое я готов торговаться.Селена вдруг вышла вперед.— Ее зовут Мара Вейн.Карр резко изменился в лице.Все повернулись к Селене.Она побледнела, но продолжила:— Мара Вейн. Хранительница скрытых брачных печатей. Она работала на Палату и на род Риорд. Я видела ее в детстве. Она приходила к моей матери.Карр прошипел:— Молчать.Селена посмотрела на Алиану, не на него.— У нее шрам на левой щеке и голос почти без звука. Она не умерла. После разрушения камертона ее должны были спрятать в старом доме Риордов у южных ворот.Орен уже писал.Карр дернулся в оковах.— Ложь!Мирон поднял голову.— Нет. Она говорит правду.Селена выдохнула так, будто только что сняла с себя еще одну цепь.Карр ударил руками по решетке.Белый свет вспыхнул, но удержал.— Вы не успеете.Алиана наклонилась к зеркалу.— П