рен.Алиана встала.— Что такое последнее право крови Первых?Рейнар молчал.Орен посмотрел на него:— Лорд Моргрейв?— Я надеялся, что это легенда, — сказал Рейнар.— В этом доме все мерзкое сначала легенда, потом документ в нижнем архиве, — сказала Берта. — Говори уже.Рейнар провел рукой по лицу.— У Первых драконов было право последнего призыва. Если линия считалась угрозой миру, старший хранитель клятв мог потребовать жизнь одного носителя крови, чтобы закрыть всю линию.Алиана почувствовала, как комната качнулась.— Закрыть?— Не убить всех, — быстро сказал он. — Запечатать дары. Лишить линию силы на поколения.— Ценой ребенка.Он закрыл глаза.— Да.— И кто этот старший хранитель?Орен ответил:— Формально такой должности нет уже столетия. Но Совет родов присвоил себе часть полномочий через старые клятвы. Карр, видимо, готовит фальшивое восстановление права.— Где?Рейнар поднял глаза.— В закрытом зале Совета. Там хранятся клятвы родов, которые не выносят на черный созыв.Берта тихо сказала:— То есть опять под замком, опять старые бумажки и опять дети крайние.— Да, — сказал Орен. — Только на этот раз, если он начнет обряд, ему не обязательно иметь всех троих. Достаточно доказать, что один ребенок добровольно или вынужденно принят как «кровная плата».Алиана медленно повернулась к двери спальни.За ней спали трое.Арсен у самой двери, как всегда. Мирон на диване, свернувшись клубком. Лея между подушками, обнимая деревянного дракона.Она только что вернула дочь.Только что.И мир уже требовал снова считать, где слабее стены.— Он под замком, — сказала Алиана.Орен коротко усмехнулся:— Был.Рейнар резко повернулся к нему.— Что значит был?Орен достал из кармана маленькое зеркало связи. Оно светилось тускло-красным.— Мои люди докладывали каждые пять минут. Последний доклад был двенадцать минут назад. Потом тишина. Я не хотел поднимать тревогу, пока не проверю, но теперь…Он не договорил.Потому что из спальни донесся тихий детский голос:— Мам?Мирон.Алиана бросилась к двери.Сын сидел на диване, бледный, с широко открытыми глазами.— Он ушел, — прошептал Мирон.— Кто?— Карр. Но не ногами. Его вывели клятвой.Арсен проснулся сразу.— Что?Лея тоже открыла глаза, еще сонная, испуганная.— Опять?Алиана подошла к Мирону и взяла его за руки.— Что ты слышишь?Он зажмурился.— Закрытый зал. Камень. Много крови. Не свежей. Старой. Он зовет… зовет не нас. Зовет право.Арсен уже вскочил.— Мы идем.— Нет, — сказала Алиана.— Мам!— Нет.Лея села, прижимая дракона к груди.— Если он зовет право, оно придет сюда?Мирон заплакал.— Оно уже смотрит.В комнате стало холодно.Рейнар вошел и остановился у порога.— Дети остаются здесь под охраной.Арсен вспыхнул:— Вы опять решаете за нас!— Да, — сказал Рейнар.Все замерли.Он опустился на одно колено перед Арсеном.— Сейчас да. Потому что речь не о выборе, а о нападении. Когда горит дом, ребенка не спрашивают, хочет ли он выйти из огня. Его выносят. А потом объясняют. Можешь злиться.Арсен смотрел на него, тяжело дыша.— Я буду.— Имеешь право.Мирон вдруг тихо сказал:— Чисто. Но неприятно.Рейнар кивнул.— Согласен.Алиана посмотрела на детей.Ей хотелось взять их всех, прижать к себе, спрятать под собственной кожей, закрыть от Совета, родов, древней крови и любого права, которому для равновесия нужна детская жизнь.Но Рейнар был прав.Это было не про выбор. Это было про нападение.— Вы останетесь с Бертой, Лираной, Вистаном и королевской охраной, — сказала она.— А ты? — спросила Лея.— Я пойду остановить Карра.— Я с тобой.— Нет.Дочь заплакала сразу.— Он из-за меня! Из-за памяти!Алиана опустилась перед ней.— Нет, родная. Он из-за себя. Из-за своей жадности, страха и власти. Ты не причина его зла.— Но если я покажу…— Ты уже показала достаточно. Теперь моя очередь.Лея тряслась.— Мам, если он попросит жизнь…— Он не получит.— Обещаешь?Алиана вспомнила, как часто обещания в этой истории становились клятвами, ловушками, ударами. Но здесь нельзя было ответить осторожно.— Обещаю.Мирон поднял заплаканное лицо.— Чисто.Арсен подошел к Рейнару.— Если он тронет маму…Рейнар посмотрел ему прямо в глаза.— Не тронет.— Чисто? — Арсен не отвел взгляда.Мирон всхлипнул.— Он хочет, чтобы было чисто.Это было честнее, чем «чисто».Рейнар принял удар.— Тогда скажу иначе. Я сделаю все, что смогу, чтобы не тронул.Арсен кивнул.— Лучше.Берта вошла в спальню уже в плаще.— Я с детьми.— Спасибо, — сказала Алиана.— Не спасибо. Вернись. И его приведи, — она ткнула пальцем в Рейнара. — Детям вредно, когда взрослые уходят героически и не возвращаются. Очень портит характер.Рейнар склонил голову.— Постараюсь не портить.— Постарайся лучше.Орен уже стоял в коридоре, пристегивая белую печать к поясу.— У нас мало времени. Если Карр начал восстановление последнего права, закрытый зал Совета будет заперт изнутри клятвами. Войти смогут только те, чья кровь или запись связана с делом.— Я, — сказала Алиана.— Рейнар.— Я, — добавил он.Орен поморщился.— И, возможно, кто-то из детей. Но мы постараемся без этого.— Без этого, — сказала Алиана так, что спорить не рискнул никто.Селена догнала их у лестницы.— Я иду.— Нет, — ответили Рейнар и Алиана одновременно.Селена побледнела, но не отступила.— Род Риорд связан с залом отказов и Палатой. Если Карр использует старые брачные клятвы, я могу узнать формулы.— Вы ранены, — сказала Алиана.— Все ранены.— Это не довод.— Зато правда, — тихо сказала Селена.Орен посмотрел на Алиану.— Она может пригодиться.— Вы сейчас выбираете полезность женщины с пробитым плечом?— Я выбираю шанс не умереть у закрытой двери из-за незнания одной фразы. Не благородно, но практично.Селена подняла подбородок.— Я не прошу доверия. Только возможности исправить то, что знаю.Алиана задержала на ней взгляд.— Идете позади. Если станет плохо — назад без споров.— Да.— Мирон не здесь, но если соврете, я узнаю позже.— Я не вру.Они выехали из замка без шума.Рассвет еще не поднялся, город был в предутренней серости. После ночи у Брачной палаты столица казалась вымотанной. На некоторых домах горели слабые огни. У ворот Палаты стояли королевские печати. Улицы были почти пусты, но Алиана чувствовала: за ставнями не спят.Слухи не спят быстрее людей.У закрытого зала Совета их встретили пустые ступени.Слишком пустые.Орен остановился первым.— Не нравится.— Что? — спросила Алиана.— Нет охраны.Рейнар спешился.— Значит, охрана внутри или уже мертва.Селена побледнела.— Или клятва заставила их уйти.Орен поднял белую печать.— Проверим.Большие двери закрытого зала были черными, без ручек, с вырезанными на них именами родов. Некоторые имена светились. Некоторые были темными. Имя Моргрейвов горело золотом с тонкой белой линией — следом смешанной клятвы.Риорд — серебром, но с трещиной.Рейнар приложил ладонь к двери.— Открыть.Дверь не шелохнулась.На камне проступила строка:«Последнее право созвано. Вход только для хранителей крови, обвинения и платы».Алиана шагнула вперед.— Я мать обвиняемых детей.Строка дрогнула.«Первый защитник признан».Орен приложил печать.— Королевский надзор по делу незаконного кровного обряда.«Надзор спорен».— Сам ты спорен, — буркнул Орен.Селена подошла.— Я подготовленная замена материнской записи, свидетель подделки и отказавшаяся печать Риорд.Дверь потемнела.«Замена отозвана. Свидетель признан».Рейнар разрезал ладонь старой раной.— Я кровь отца и глава рода, чье имя использовано в отречении.Двери загудели.Но не открылись.На камне появилась новая строка:«Плата отсутствует».Алиана похолодела.— Нет.Из глубины зала донесся голос Карра:— Ошибаетесь. Плата уже здесь.Двери распахнулись.Внутри горел красный свет.Закрытый зал Совета был круглый, ниже уровня земли, с высокими стенами, где висели старые клятвенные цепи. В центре находился каменный круг, заполненный темной водой. Над водой — три огненных знака: красный, черно-белый и серебряный.Дары детей.А у края круга стоял Карр.Бледный, с черными ожогами на руках, но свободный.Рядом с ним — не ребенок.А деревянный дракон Леи.Тот самый, которого она оставила на подушке, когда ее забрали. Или копия? Нет. Алиана узнала царапину на боку.Игрушка лежала на камне, обвитая серебряной лентой.Лея связана с ней памятью.Алиана поняла это мгновенно.— Уберите руки от игрушки.Карр улыбнулся.— Наконец-то мать понимает магию лучше Совета.Рейнар поднял меч.— Отойди.— И сорвать обряд? Уже поздно. Память девочки оставила достаточно следа. Мне не нужна ее жизнь полностью. Только ее согласие через любимую вещь.Селена прошептала:— Так делали с брачными лентами. Если человек касался вещи в момент сильного чувства, через нее можно было провести слабое согласие.— Она ребенок, — сказала Алиана.— Именно. Дети верят вещам сильнее взрослых.Орен сделал шаг в сторону, пытаясь обойти круг, но цепи на стене звякнули. Красный свет ударил ему под ноги.— Не советую, — сказал Карр. — Последнее право не любит свидетелей, которые вмешиваются до завершения формулы.— А после? — спросил Орен.— После вмешиваться будет некому.Рейнар резко пошел вперед.Вода в круге поднялась стеной. В ней на миг проступили лица старых драконов.«Кровь отца признана. Вмешательство запрещено до выбора платы».Рейнар ударил пламем.Вода не сдвинулась.Его отбросило назад. Алиана едва успела подхватить его за руку, и сама чуть не упала.— Не силой, — сказал Орен. — Тут все построено так, чтобы сила подтверждала угрозу.Карр поднял деревянного дракона.Серебряная искра вспыхнула на его грубой спине.Где-то далеко, в замке, Лея закричала.Алиана услышала это не ушами.Кровью.— Лея!Карр закрыл глаза, будто наслаждался звуком.— Вот она. Память отвечает.Алиана бросилась вперед, но Рейнар удержал ее за плечи.— Нет!— Отпусти!— Если войдешь в круг, он назовет тебя добровольной платой.Она застыла.Карр улыбнулся.— Лорд Моргрейв учится быстро.— Что вам нужно? — спросила Алиана.— Наконец-то без дерзости.— Не надейтесь. Дерзость осталась. Просто сейчас я экономлю время.Карр провел пальцем по серебряной ленте.В зале вспыхнуло видение: Лея утром, смеющаяся, когда Берта заплетает ей волосы; Лея кладет дракона на подушку; Лея шепчет: «Стереги, пока я сплю».Алиана стиснула зубы.— Что вам нужно?— Отказ от мягкой смешанной клятвы