Она в ответ выдала беззубую, абсолютно счастливую улыбку, от которой у меня внутри что-то окончательно расплавилось. Я аккуратно прижала ее к себе, чувствуя ее тепло. Страх уронить ребенка куда-то испарился.

— И что мне делать? — тихо спросила, глядя на макушку Алисы. — Кир, я не умею играть в эти их светские игры. Я не леди. Если какая-нибудь фифа там посмотрит на меня косо, я же ей шампанское за шиворот вылью.

— И попроси кого нибудь снять на видео, хочу это видеть - девушка рассмеялась. - Да, забей и наслаждайся.

— Он сказал, что купит платье.

— И пусть покупает! Если я права, он не только тебе платье купит, а весь мир к твоим ногам положит.

Я посмотрела на Киру. В ее синих глазах горел тот самый азарт, который когда-то помог ей поставить на колени весь холдинг Тагировых.

— Мне это не нужно, и ухаживания его мне не нужны.

Кира пожала плечами, открыла рот (видимо хотела что то сказать, но звук открывающейся входной двери на первом этаже, прервал ее. Затем раздались тяжелые, уверенные мужские шаги по лестнице.

Мой внутренний корпоративный радар мгновенно сработал. Я инстинктивно подобралась, выпрямила спину и прижала Алису к себе чуть крепче.

Шаги приближались к детской.

Это был он. Великий и ужасный Дамир Рустамович Тагиров. Человек, который одним звонком мог обрушить акции компании-конкурента. Железобетонная стена, тиран, акула капитализма, от одного взгляда которого у топ-менеджеров начинался нервный тик, а у меня потели ладони. Я помнила, как он орал в своем кабинете, когда заморозили тендер. Я знала его только как ледяного босса, не прощающего ошибок.

Дверь детской распахнулась.

На пороге появился Тагиров. В строгом деловом костюме, с расслабленным галстуком, уставший после рабочего дня. Он бросил взгляд на Киру, потом перевел его на меня.

Я мысленно приготовилась поздороваться по форме, уже открыла рот, чтобы сказать что-то вроде «Добрый вечер, Дамир Рустамович», но слова застряли у меня в горле.

Потому что на моих глазах произошло нечто, что навсегда сломало мою психику.

Лицо Тагирова — это жесткое, высеченное из камня лицо безжалостного миллиардера — вдруг… поплыло. Острые черты смягчились, суровый прищур исчез, а губы растянулись в такой абсолютно глупой, плюшевой, обезоруживающей улыбке, что я всерьез подумала, не случился ли у него инсульт.

Он шагнул ко мне. Точнее, не ко мне, а к Алисе, которую я держала на руках.

— А кто это тут у нас не спит? — вдруг выдал Дамир.

Его знаменитый, пробирающий до костей рокочущий баритон куда-то исчез. Вместо него прозвучал высокий, мягкий, абсолютно сиропный голос.

— Кто тут папина сладкая булочка? А? Кто тут на тетю Вику смотрит своими пуговками?

Моя челюсть с тихим стуком отвалилась куда-то в район колен.

Тагиров наклонился над Алисой. Жестокий корпоративный хищник, который недавно стер в порошок «Инком-Тех», вытянул губы трубочкой и принялся издавать смешные чмокающие звуки. Алиса в моих руках радостно засучила ножками и загукала в ответ.

— Моя ты принцесса, — проворковал Дамир, осторожно, самыми кончиками пальцев погладив крошечную щечку дочери, а затем нежно, с какой-то невероятной, трепетной любовью поцеловал ее в макушку.

Я не дышала. Я боялась даже моргнуть. У меня в голове происходил такой мощный когнитивный диссонанс, что, казалось, сейчас из ушей пойдет дым.

Дамир выпрямился, наконец-то удостоив меня нормального взгляда.

— Привет, Вика. Не тяжело? Она сегодня буйная.

— З-здравствуйте… Нет, всё нормально, — просипела, чувствуя себя так, словно только что стала свидетельницей падения метеорита.

Дамир кивнул и повернулся к жене.

Он подошел к креслу, где сидела Кира с Аминой. Склонился над ними, обнял Киру за плечи и поцеловал жену в висок, зарываясь носом в ее светлые волосы.

— Устал, тиран? — мягко спросила Кира, поглаживая его по руке.

— Как собака, — честно ответил он, но в его голосе не было ни капли той корпоративной стали, которую я привыкла слышать. Он смотрел на нее так, словно она была единственным источником света в его вселенной. И мне стало... завидно? Да. Ни кто на меня ни когда так не смотрел. С моей работой меня либо ненавидели, либо хотели прибить.

А затем он перевел взгляд на Амину.

— А вторая моя бандитка что делает? М? Щечки наедает?

Тагиров опустился на одно колено прямо в своих дорогущих брюках, уткнулся лицом в пухлый животик Амины и громко фыркнул, делая «трррр». Девочка заливисто, беззубо рассмеялась. Дамир смеялся вместе с ней, целуя ее крошечные ручки.

Я стояла посреди детской, прижимая к себе Алису, и чувствовала себя шпионом, который случайно проник на засекреченный объект и увидел то, чего видеть категорически не должен.