Я скулила. Я, Виктория Лисицина, гроза коррупционеров и независимая стерва, стояла в коридоре, вжатая в стену, и тихо, жалобно скулила от того, как сильно мне этого не хватало. Как сильно мне не хватало ЕГО.

Ладонь скользнула по моей спине вниз, сгребая в кулак хлопковую ткань моей нелепой футболки, и с силой прижала мои бедра к себе. Я почувствовала, насколько он твердый. Насколько сильно его кроет. И от этого осознания у меня внизу живота всё свело такой сладкой, тяжелой судорогой, что я едва не сползла по стене.

Мы целовались так, словно пытались высосать друг из друга кислород. Мои пальцы зарылись в его идеальные, густые волосы, растрепывая их окончательно, царапая кожу на затылке. Он оторвался от моих губ только на секунду, тяжело, со свистом втягивая воздух, и тут же припал к моей шее.

Горячие, влажные губы обожгли кожу на пульсирующей жилке. Его небритость царапала меня, вызывая стаи обезумевших мурашек.

— Какая же ты… сладкая, Лисицина, — прохрипел он мне в ключицу, его дыхание обжигало. — Весь месяц… только о тебе и думал. В Шанхае, на переговорах, в самолете… Хотел придушить и трахнуть до потери пульса.

— Так… придуши, — выдохнула, откидывая голову назад и давая ему больше доступа. Мои пальцы лихорадочно рванули ворот его рубашки, отрывая еще одну пуговицу с тихим треском. Мне было плевать на его гардероб. Мне было плевать на всё.

Он резко поднял голову. В полумраке коридора его карие глаза казались абсолютно черными.

Дьявол во плоти.

Мой личный, персональный дьявол.

Он подхватил меня под бедра одним слитным, сильным движением. Я инстинктивно обхватила его талию ногами, цепляясь за него, как за спасательный круг.

Ильдар вслепую двинулся по коридору, не отрываясь от моих губ, пока мы не ввалились в спальню.

Мы рухнули на кровать вместе. Я оказалась под ним.

Футболка с Губкой Бобом полетела куда-то в угол комнаты быстрее, чем я успела моргнуть.

— Мраморной колонны у тебя в квартире нет, Бешеная, — прошептал Ильдар, нависая надо мной, сбрасывая с плеч остатки своей рубашки. Его грудь тяжело вздымалась, мышцы перекатывались под золотистой кожей. — Придется обойтись кроватью.

Я потянулась к пряжке его ремня, глядя ему прямо в глаза с той же хищной, отчаянной улыбкой.

— Я переживу, босс. Меньше слов. Выдавай дозу.

Мои пальцы предательски дрожали, когда я отчаянно тянула за холодный металл пряжки его ремня. Я торопилась так, словно от этого зависела моя жизнь. Я была похожа на умирающего от жажды в пустыне, которому наконец-то показали стакан ледяной воды, и теперь он готов был убить, лишь бы до него дотянуться.

Но Валиев, даже с сорванной крышей, оставался Валиевым. Контрол-фрик до мозга костей.

Он перехватил мои лихорадочные руки, сжал оба моих запястья в одной своей широкой ладони и с силой впечатал их в матрас над моей головой. Я судорожно выдохнула, оказавшись в абсолютной ловушке его тела.

— Не спеши, — его голос был таким густым, низким и хриплым, что вибрировал у меня где-то в самом низу живота. — Ты ждала одиннадцать месяцев. Подождешь еще пару минут. Я хочу видеть, как ты меня хочешь. Хочу видеть всё, что я с тобой делаю.

Он расправился с моим бельем так быстро, словно это была не ткань, а какая-то досадная помеха. Я даже не поняла, как осталась абсолютно, кристально голой. Его потемневший, голодный взгляд скользнул по моему телу, и от этого визуального сканирования моя кожа покрылась мурашками, а соски мгновенно затвердели, болезненно и сладко реагируя на его внимание.

Ильдар избавился от остатков своей одежды с небрежной грацией крупного хищника. И когда он снова навис надо мной… мой внутренний саркастичный журналист окончательно сдох и выкинул белый флаг.

Господи, он был идеален.

Широкие плечи, литой, рельефный пресс, золотистая кожа, покрытая легкой испариной, и эта первобытная, темная мужская сила, которая давила, подчиняла и заставляла всё внутри меня скручиваться в тугой, пульсирующий, влажный узел. Я смотрела на его возбуждение, и у меня пересохло во рту. Это обещало мне полное, тотальное физическое уничтожение.

— Смотри на меня, Вика, — приказал он.

Его свободная ладонь легла на мое бедро, медленно, дразняще поглаживая кожу.

Я смотрела.

Не могла отвести взгляд от его породистого лица, от этих карих глаз, в которых сейчас полыхал настоящий, концентрированный пожар.

Его пальцы скользнули выше, забираясь на внутреннюю сторону бедра. Я инстинктивно подалась навстречу его руке, тяжело дыша, сжимая зубы, чтобы не выдать стон.

— Какая же ты горячая… и какая мокрая, — хрипло выдохнул он, и его пальцы наконец-то коснулись моей влаги.

Меня выгнуло дугой навстречу его руке. Разряд тока прошил тело от макушки до пят. Я издала сдавленный, жалкий всхлип.

Это было слишком остро.

Слишком нужно.