Самолет вырулил на взлетную полосу и на секунду замер. Мой желудок скрутился в тугой узел.

— Во-вторых, — продолжил Валиев, чуть подавшись вперед. — Никакой самодеятельности. Никаких «эксклюзивных» расследований, никаких встреч с левыми информаторами, никакого копания в грязном белье. Вы летите писать о том, что я вам скажу, и так, как я вам скажу. Шаг влево, шаг вправо — вышвырну. И поверьте, Лисицына, если я возьмусь за вашу отмену, то, что сделал с вами Карим, покажется вам невинной детской забавой в песочнице. Я вас предупредил.

Двигатели взревели. Нас вдавило в кресла. Самолет начал стремительный разбег, отрываясь от земли. Я вцепилась в подлокотники с такой силой, что, кажется, проткнула кожу ногтями, и зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли цветные круги.

Я ждала, что он добавит что-то еще, унизит, размажет до конца.

Но вместо этого, когда самолет выровнялся и рев двигателей сменился ровным гулом, Ильдар вдруг откинулся на спинку кресла.

— А в-третьих… — произнес он.

Я приоткрыла один глаз.

На его лице, несмотря на припухшую губу, играла та самая, ленивая, издевательская улыбка сытого хищника. Он явно наслаждался моим ужасом перед полетом и моей абсолютной беспомощностью в этой ситуации.

— Мы летим в Новосибирск, — спокойно объяснил он, наблюдая, как я судорожно пытаюсь восстановить дыхание. — Завтра мы открываем там крупнейший за Уралом филиал нашей IT-империи. Огромный дата-центр, новые рабочие места, инвестиции на сотни миллионов. Событие регионального, если не федерального масштаба.

Он сделал паузу, словно давая мне время переварить информацию, а затем добил:

— Мне нужна статья, Виктория. Огромная, сочная, кричащая на всех первых полосах деловых изданий статья о том, какие мы гениальные, инновационные и безупречные. Мне нужен ваш талант плести кружева из слов. Вы напишете о нас так, чтобы каждый инвестор в этой стране захотел принести нам свои деньги, а конкуренты удавились от зависти. Справитесь — я лично прослежу, чтобы вас восстановили во всех правах, и щедро заплачу. Облажаетесь… ну, тайга в Сибири большая, я уже говорил.

Я уставилась на него, всё еще тяжело дыша.

Писать хвалебную оду олигархам? Мне? Бывшей грозе коррупционеров?!

— Ты хочешь, чтобы я написала рекламную джинсу? — просипела я, чувствуя, как внутри снова просыпается моя журналистская гордость, напрочь забыв об аэрофобии.

Ильдар хмыкнул, и это движение заставило его чуть поморщиться от боли в разбитой губе.

— Я хочу, чтобы вы, Виктория Петровна, отработали свой проступок, спасли свою карьеру и доказали мне, что умеете не только истерить и махать коленями, но и профессионально делать свою работу. Добро пожаловать на борт.

Ну здравствуй, блог. И те из вас, кто делал ставки, на каком километре от МКАДа меня выкинут из самолета без парашюта.

Спешу разочаровать пессимистов (и обрадовать Валерия, если кактусы умеют читать): я жива.

Я не стала кормом для сибирских медведей, меня не закопали под фундаментом нового дата-центра, и я даже нахожусь в относительной физической целостности.

Вещаю вам из столицы Сибири — славного города Новосибирска.

Прямо сейчас ваша покорная слуга, бывшая гроза криминального мира и расхитительница коррупционных гробниц, сидит в номере пятизвездочного отеля. На мне белоснежный махровый халат, который на ощупь приятнее, чем вся моя предыдущая жизнь. В руке у меня бокал какого-то неприлично дорогого вина из мини-бара (надеюсь, Валиев не вычтет его из моей будущей зарплаты, иначе я буду мыть посуду на кухне отеля до пенсии), а на коленях — ноутбук.

И знаете, чем я занималась последние шесть часов?

Я деградировала.

Элитно, с размахом и за очень большие (я надеюсь!) деньги.

Помните, я говорила, что мой потолок падения — это статьи про поделки из втулок от туалетной бумаги? Так вот, я ошибалась. Втулки были искусством. Втулки были полетом фантазии! Потому что сегодня я писала джинсу.

Хвалебную, приторную, сочащуюся корпоративным восторгом оду IT-империи Тагирова и Валиева.

Когда мы прилетели (опустим подробности того, как я вцепилась в подлокотники при посадке так, что на коже салона остались вмятины, а Валиев смотрел на меня с выражением брезгливого сочувствия), этот татарский деспот вручил мне толстенную папку.

— Изучай, Лисицына, — сказал он сквозь зубы (губа у него, к слову, всё еще живописно припухшая — моя маленькая, мстительная гордость). — Тут всё о нашем новом филиале. Мощности, инвестиции, инновационные системы охлаждения серверов, облачные хранилища. Завтра пресс-конференция, к утру у меня на столе должен лежать текст, от которого плачут от счастья даже закоренелые циники.

И ушел в свой президентский люкс прикладывать лед к лицу.