Мой победный марш оборвался так резко, словно я на полном ходу влетела в бетонную стену.

Ильдар был там. Он стоял у панорамного окна в конце коридора. Всё тот же идеальный профиль, всё та же широкая спина в безупречном костюме.

Но он был не один.

В его объятиях — в самых настоящих, теплых, крепких объятиях — стояла девушка.

Я не могла сделать ни вдоха. Воздух просто застрял в легких битым стеклом.

Она была… совершенством. Тем самым классическим, безупречным идеалом, который так подходил мужчине его статуса. Густые, смоляные волосы, идеально гладкие, спадающие на спину тяжелым шелком. Тонкий, аристократичный профиль, миндалевидные темные глаза, фарфоровая кожа. Утонченная, сдержанная, породистая восточная красота. Никаких растрепанных кудрей. Никаких дурацких веснушек. Никакого вызова во взгляде.

Она была всем тем, чем никогда не смогу стать я.

Я смотрела, как пригвожденная к месту, не в силах ни отвести взгляд, ни сделать шаг назад.

Девушка мягко отстранилась от Ильдара, что-то тихо, радостно сказав. А затем она подняла руку и протянула ее ему.

Ильдар взял ее ладонь в свои большие, смуглые руки. Те самые руки, которые месяц назад вжимали меня в матрас. Те самые пальцы, которые стирали испарину с моего лба. Он опустил взгляд на ее кисть.

Даже с такого расстояния, в лучах утреннего солнца, бьющего из панорамного окна, я увидела, как на ее безымянном пальце сверкнул огромный, неприлично большой бриллиант.

Кольцо.

Ильдар смотрел на этот камень, а затем… он улыбнулся.

Это была не та его фирменная, издевательская, ленивая ухмылка сытого кота. Это была не та темная, хищная улыбка, адресованная мне в полумраке спальни. Это была настоящая, теплая, искренняя и бесконечно нежная улыбка. Улыбка мужчины, который абсолютно счастлив рядом со своей женщиной.

В эту секунду мой мир не просто рухнул.

Он сложился внутрь себя, как карточный домик под гусеницами танка. Мой внутренний Годзилла, который так долго ждал его, подавился собственным ревом и сдох где-то в районе солнечного сплетения. Метафорический бешеный енот свернулся в клубок и перестал дышать.

Оглушительный, звенящий вакуум затопил голову.

Всё встало на свои места с тошнотворной, убийственной ясностью. Вот почему он не принял мои извинения. Вот почему он так легко перевел меня в другой отдел и улетел. Вот почему он сказал «Нет».

Потому что для него та ночь действительно была просто разрядкой. Просто срывом предохранителей, временным помешательством на дикую, рыжую подчиненную, которая так забавно огрызалась. А там, в его настоящей жизни, в его реальном, выверенном мире статуса и традиций, его ждала ОНА. Идеальная, правильная, своя. Невеста. Невеста, которой он подарил кольцо размером с метеорит, пока я три дня выбирала кружево, чтобы его впечатлить.

Какая же я дура. Какая же дешевая, слепая, самонадеянная идиотка.

Меня замутило. Белоснежный шелк моего «победного» костюма вдруг показался мне саваном, а я сама себе — клоуном, который выперся на арену, когда цирк уже давно уехал.

Я сделала судорожный, неконтролируемый шаг назад. Мой каблук громко, предательски звонко ударился о стык паркетных досок.

Звук выстрелом разнесся по тихой галерее.

Девушка обернулась.

А следом за ней повернул голову Ильдар.

Его взгляд мгновенно нашел меня. И я увидела, как в ту же долю секунды, едва его глаза сфокусировались на моем побледневшем лице, его теплая, счастливая улыбка просто стерлась. Исчезла, словно ее и не было.

Лицо Валиева окаменело. В темных глазах мелькнуло что-то похожее на панику, которая тут же скрылась за непроницаемой, ледяной маской генерального директора.

Титаник встретился с айсбергом. И я пошла ко дну, не успев даже надеть спасательный жилет.

— Виктория Петровна, вам нехорошо? Вы какая-то бледная.

Его голос прозвучал ровно. Идеально выверенно. Ни единой нотки той паники, что мелькнула в его глазах секундой ранее. Тон генерального директора, который случайно столкнулся с сотрудницей в коридоре.

Мой взгляд намертво приклеился к его смуглым пальцам. Он всё еще держал её за руки. Бережно. Трепетно. Словно она действительно была сделана из тончайшего фарфора, и он боялся ее разбить. Меня он так не держал. Меня он вжимал в матрас и хватал за горло.

— Н-нет, я… просто задумалась, — мой собственный голос показался мне чужим. Скрипучим, надтреснутым. Я лихорадочно огляделась по сторонам, словно надеялась найти на стенах инструкцию по экстренной эвакуации с тонущего корабля. — Не знаю, зачем вообще сюда поднялась…

Ильдар чуть склонил голову. На его лице, прямо на моих глазах, снова нарисовалась та самая фирменная, непроницаемая маска.