Предупредила, что если случится выходка с лианами или что-то подобное, то все договоренности будут расторгнуты. Взамен уступок попросила, чтобы эльфы написали мне официальное заключение на амулеты и все, где они обнаружат следы своей магии, что она там присутствует. И подписали соглашение, что если доля их магии мала, то не претендуют на владение, авторство или еще каким-то образом не пытаются отнять изобретение. Это я так пыталась своим удобрениям официальный статус получить и изобретения пацанов прикрыть.

Но эльфы не поняли, о чем речь, и стали спорить, что если в чем-то есть магия эльфов, то это принадлежит…

— Да-да, великому эльфийскому народу, — согласилась я. — Но если в амулете не только эльфийская магия, но и, допустим, моя? Что тогда? А эльфийской вообще капелька, которая ни на что не влияет, просто как связующее звено выступает.

В это они верить отказались, потому что магия эльфов — это сила высшего порядка и с низменной силой людей она смешаться попросту не может. А если уж по какому-то недосмотру так произошло, то такую вещь нужно немедленно уничтожить.

Вот тут я впала в ступор и подумала о том, что, кажется, беда грозит не только мне и поместью, но и одному юному мальчику-полукровке.

— Побудьте, пожалуйста, тут, чаю попейте, отдохните, — сказала я. — А мне нужно проверить кое-что.

— Миледи Рейвенкрофт, в вашем доме нас отказались кормить, — пожаловался глава посольства.

— Да быть того не может, — отмахнулась я, будучи уже в дверях. — Вы что-то не так поняли. Сейчас распоряжусь. Оставайтесь тут.

— Как будто бы у нас есть выбор, — проворчал эльф, не меняя выражения лица.

Заскочила на кухню, велела накормить делегацию и помчалась искать Казура. Почему-то именно с истеричным эльфом общаться мне было проще всего.

— Друг мой любезный, скажи мне, это правда, что эльфийскую магию нельзя ни с чем смешивать? — спросила я его.

Эльф кивнул и пояснил, что да, их раса бдит за чистоту своей магии и не допускает, чтобы кто-то осквернил ее другой силой. И что касается нашего копировального аппарата, то нужно отдать права на владение эльфам, и тогда они очистят его от чужеродной магии.

Пипец! Про амулеты, которые у меня мальчишки клепают, даже спрашивать не стала, побежала к Элланиелю.

— Что будет с Элианом, когда твои соплеменники узнают, что он полукровка? — спросила без прелюдий.

Эльф отложил перо, которым писал, и поднял на меня усталые глаза.

— Я не могу тебе однозначно ответить на этот вопрос, Александра. Таких прецедентов раньше просто не было. Мой сын в своем роде уникальное явление, требующее тщательного изучения.

— Сын для тебя — явление, требующее изучения? — не поверила я своим ушам.

— Очень тщательного, поэтому я здесь, — подтвердил эльф.

— И то, что его могут уничтожить, как носителя «оскверненной» магии, тебя не волнует?

— Я надеюсь, что до этого не дойдет. Мои соплеменники поймут, что этот феномен сначала нужно исследовать, — с присущим их расе высокомерием ответил эльф.

— Поняла тебя, — сказала и понеслась к Божьяки.

— Госпожа Мор, отец, у нас проблема! Эти гады могут убить ребенка!

Магисса и отец усадили меня в кресло, сунули в руки отвар, и я взахлеб принялась рассказывать, какие эльфы гады и нацисты.

— Это так, да, — согласилась магисса. — У них пунктик на чистоте магии и крови. У них вся система на четкой иерархии построена, кто на что может претендовать и кому что дозволено. Даже если мальчишка останется жив, они заберут его к себе, и он станет у них кем-то вроде прислужника. Помыкать им не будет только ленивый.

— Из-за того, что он полукровка? — я все равно отказывалась верить услышанному.

— Ну да, для них это как бракованный продукт. Недостаточно идеальный и тем самым оскверняющий их высокие стандарты соответствия. К тому же он угроза для них, так что проще уничтожить.

— А угроза-то в чем? Он просто ребенок! — не поняла я.

— У эльфов давно не рождаются дети, дочка. Ни одного после войны не появилось, — мягко заметил отец.

— Да у них уже полвека пополнения не было, — уточнила Божьяки, снова наливая мне отвара. — Неугодны они Создателям, так что рано или поздно вымрут как вид, и точка. Они это знают. В войну вступили только потому, что надеялись, что боги их простят и вознаградят. Да только их участие минимальным было: реликвию свою притащили, да целительскую помощь иногда оказывали. Сколько у нас людей погибло, а сколько выгорело, а у эльфов никаких потерь, как жили, так и живут.

— Да, — кивнул отец, — распоряжение было, что если эльф в расположение части едет, то в первую очередь его охранять ценой собственной магии и жизни. Вроде как они щит создавали, который поднятых мертвых остановить должен был.

— И что, сделали щит? — уточнила.

— Да кто ж его знает, нам, простым смертным, о том не ведомо, — сказал отец, возвращаясь к чертежам.

— А с Элианом-то что делать? — взмолилась я.