Стою ошарашенно с ребенком на руках, наблюдаю за тем, как дочка, у которой явно подзарядилась батарейка, бегает по комнатам.
— Осторожно, пусён, не надо носиться, — предостерегаю дочь, видя, что она пытается скользить по полу, как по льду.
А Артём уже стоит напротив, чтобы поймать нашу егозу. И так ловко подхватывает ее, будто всегда это делает, каждый божий день. Она смеется — так заливисто, открыто и добродушно, как делают только дети.
У меня от этой картины сердце ёкает, и я решаю осмотреться, чтобы не видеть их объятия и не травить себе этим душу. Больно думать о том, что Артём всё разрушил, а ведь мы могли быть счастливой семьей.
Мне не легче от того, что мы сейчас на одной территории. Наоборот, намного хуже, чем тогда, когда мы живем дома нашей маленькой семьей, а Артём — где-то там, далеко.
Всё же мы привыкаем к обстоятельствам, даже самым тяжелым. А сейчас я снова будто срываю пластырь с заживающей раны.
— Всё хорошо, Снеж? — раздается рядом голос Артёма, он смотрит на меня пытливо.
Только я не дам ему понять, как мне сейчас плохо.
И почему-то не могу отделаться от мысли, что эту красивую комнату с космическим дизайном он подготавливал не для нашего сына, а для их с Аделиной будущего ребенка. Знаю, это глупо и нерационально. Скорее всего, он планировал забирать Игорька иногда к себе. Вернее, Артём ясно демонстрировал это свое намерение.
Но, черт побери, эта женщина так близко подобралась к моей дочери, пролезла к ней в голову, она хотела Артёма, и я до сих пор не знаю, в каких они отношениях.
Так что неудивительно, что эти мысли посещают мою голову.
— Всё нормально, мы устали, и нам давно пора спать. Было бы здорово еще поесть…
— Конечно. Холодильник забит, я всё подготовил. Вы располагайтесь, я сейчас разогрею ужин. Домработница оставила запасы. И кстати… завтра придет няня.
— Няня? — хмурюсь. — Какая еще няня?
— Я нашел няню, взрослая, с опытом, серьезная контора, не волнуйся, к тому же ее мне рекомендовали. Тебе будет нужна помощь.
— Со своим ребенком я могу прекрасно справиться сама, Артём.
— Снеж… Ты можешь, я нисколько в этом не сомневаюсь, но ты же точно будешь мотаться в больницу… Реально хочешь постоянно возить с собой ребенка?
Артём прав. Черт побери, он прав.
Но как же не хочется с ним соглашаться.
Ни в чем не хочется!
Может, это упрямство, самозащита или гордость, поднявшая голову.
Я не знаю!
Но, когда мужчина предает тебя, ты не можешь уже больше ему доверять.
Ты учишься жить заново, восстанавливая себя по кусочкам.
Буквально становишься другим человеком. Не тем, кто делит радости и невзгоды со своим партнером пополам, а тем, кто делает всё в одиночку.
Мне хотелось бы сказать, что я и справлялась в одиночку.
Но у меня была мама. Ее помощь была бесценна и неоспорима.
Хо-ро-шо.
Будем считать, что няня — это необходимость.
— Спасибо, — выдавливаю из себя, и на этом всё, пока мой ресурс общения с бывшим мужем исчерпан.
Мне отчаянно хочется остаться с детьми. И чтобы больше никого рядом.
— Ладно, я пойду в кухню.
Артём быстро спускается по лестнице, и я выдыхаю.
Пока он проявляет ко мне завидный такт и не лезет в душу.
Надеюсь, так будет и дальше.
Чтобы расположиться в комнатах, требуется не меньше получаса. Лера уверенно заявляет, что будет спать в комнате Василисы, где для нее правда есть место. Это меня удивляет. Но я не комментирую. Но эта комната для младшего ребенка… Артём словно ждал нас, ждал, что мы будем здесь жить.
Кормлю и укладываю Игорька, на это уходят практически все силы.
А еще нужно поужинать и уложить Леру.
Ужин проходит под болтовню дочери, Артём смотрит на нее так, словно не может насмотреться, я же продолжаю преимущественно молчать. Дочь у нас что-то вроде буфера, который не позволяет высказывать друг другу претензии.
Но этот час обязательно настанет, и тогда Артёму не поздоровится.
Мне непросто. Тяжело.
Куда бы я ни пошла — везде он.
Заполняет собой пространство.
Его запах, его лицо, его глаза.
Всё это меня преследует.
Безумно хочется спрятаться.
Я делаю это, когда Лера идет чистить зубы в ванную в комнате сестры.